Елена Ахметова – Бахир Сурайя (страница 32)

Я подавилась смешком, но объяснять, что Камаль действительно сделал это нарочно, не стала. Ему было нужно, чтобы Рашед чувствовал себя беспомощным и уязвимым, и его нагота здесь играла старейшине на руку. Но напоминать об этом тайфе было жестоко. Да и можно подумать, он сам не догадывался…

А о том, что из всех присутствующих видом наслаждалась скорее я, признаться не позволяла гордость. Рашед ни словом, ни жестом не дал понять, что думает о случившемся. О дороге, которую придётся оплачивать из казны, и без того отнюдь не бездонной. О моих опрометчивых решениях — что с караваном Зияда-аги, что со стойбищем Уммаи-Ма. Обо мне самой — после всего, что произошло за эти дни.

А в столице его наверняка считали пропавшим без вести, если только Руа-тайфа не догадалась рассказать какую-нибудь сказку про срочный отъезд. Тайный и без охраны. Или ещё что-то… и там, за прочными стенами из охристого известняка и самых искусных заклинаний, ждали тысячи дел, за которыми ленивый правитель должен был пристально следить, чтобы они не превратились в миллион проблем.

- Что собираешься делать теперь? — не без опаски спросила я, отведя взгляд.

- Одеться, — невозмутимо отозвался Рашед и тут же зашуршал тканью: у него слова с делом не расходились. — А потом выпытать у тебя, что собираешься делать ты. Возможно, дам пару подсказок, но, в общем и целом, думаю, у тебя уже сложился примерный план действий.

Воспитание проиграло — я всё-таки недоверчиво обернулась к нему, не дождавшись, когда же он оденется. Пойманный на середине движения тайфа смущённо хмыкнул и выпрямился, натянув шаровары.

- Брось. Я подписал твою вольную сразу же, как получил свиток. Ты сделала для меня больше, чем я мог надеяться, и больше, чем сделал бы я сам, — для арсанийцев и жителей оазиса Мааб. В столице о тебе бродят такие слухи, что приказывать тебе, что делать, было бы глупостью с моей стороны. — Он нагнулся за рубахой и в задумчивости скомкал ее в руках. — Не говоря уже о том, что если бы я хотел думать за двоих, то женился бы сразу, не спрашивая согласия, и уж тем более не отпустил бы тебя из дворца. Аиза, я… — Рашед всё-таки бросил рубаху и сел рядом с моим ложем, ссутулившись. — Ты же останешься со мной?

Я с опозданием поняла, что если уж лис успел подслушать, как в стойбище обстоят дела с ранеными, то наверняка разузнал и о планах старейшины на "бурю во плоти". А то и вовсе своими ушами слышал, что Камаль предложил мне вернуться с магами через год и войти в племя его женой…

- Это была часть плана, — важно кивнула я со своей подушки. — Ещё в план входили личные покои с собственной дверью, а ещё мастерская со станком для изготовления свитков и комнаты аж для двадцати арсанийских магов, которые заселятся в столицу под предлогом обеспечения безопасности молоховен, а то у моего господина и повелителя любая наложница ящера стащить может…

Рашед слушал с неимоверно серьезным лицом. Я даже сбилась с мысли и забыла назначить себе жалованье — а когда всё-таки вспомнила и набралась наглости, чтобы озвучить сумму, вдруг нагнулся и поцеловал меня. Осторожно, мягко, ни в коем случае не прижимаясь, чтобы не растревожить рану, — просто коснулся губами, но я едва не задохнулась от нахлынувшего жара и судорожно вцепилась в его плечи, чувствуя, как он отзывается на каждое прикосновение, каменеет под пальцами, сражаясь с ответным жаром, потому что слишком боится причинить боль…

- Хороший план, — выдохнул он, пытаясь отвлечься на дела. Я не слишком помогала, потому что разомкнуть объятия было выше моих сил. — А наложницу поставим главной над магами, потому что у нее уже богатый опыт скотокрадства… иронично, не находишь? Они не пойдут за мной, хотя я в жизни ни одной козы не загрыз, но за тобой, буря во плоти…

Я всё-таки поцеловала его ещё раз, в щеку, и он опалил сбившимся дыханием мою шею.

— А магов заставим принести клятву на крови, — решительно объявила я. — Они уже видели, что бывает, если нарушить ее, а нам нужно, чтобы ни одна живая душа не выдала, кто ты.

Рашед замер и, кажется, действительно настроился на рабочий лад: нахмурился и всё-таки отстранился, глядя куда-то в сторону.

- Знаешь, я всё же исцелю близнецов, которых царица хочет в мужья, — задумчиво сказал он. — Клятва — это хорошо, она заставит молчать двадцать магов, но не заткнет рты всему стойбищу. А когда будет построена дорога от Мааба до Уммаи-Ма, слухи быстро дойдут до столицы, и в моих же интересах, чтобы это были слухи о целительских чудесах, а не о краже скота.

- То есть… — я растерялась.

- Меня все равно раскроют, шторм и ветер, — невесело усмехнулся Рашед. — Теперь, когда оборотня видело столько людей, это только вопрос времени. Но если я успею подготовить почву, то, возможно, это не будет стоить мне жизни. Хороших целителей берегли во все времена, а я действительно способен творить чудеса… только не думал, что их придётся творить так много, — он досадливо поморщился, и я будто наяву услышала не произнесенное "а лень же!" и хихикнула. — Придется привлечь тебя в государственные дела, ас-сайида Мади, раз уж ты замахнулась на торговлю с арсанийцами.

- Я замахнулась?! — возмутилась я. — Да ты же с первых дней читал мне лекции о качествах хорошего правителя!

- Вообще-то это чтобы ты оценила меня, а не метила на трон сама, — вздохнул Рашед. — Но что уж теперь, если ты так хорошо усвоила мой урок…

Глава 24.2

Я скромно потупилась. Но Рашед предсказуемо не купился — только хмыкнул и всё-таки натянул на себя рубаху.

- Схожу к близнецам прямо сейчас, — решительно объявил он, заправляя ее в шаровары. — С этим лучше бы не тянуть.

Я поежилась, растеряв весь игривый настрой.

- Насколько все плохо?

Рашед покосился на меня поверх чьей-то выцветшей, но чистой джеллабы и с сомнением покачал головой.

- Я же утром встану и выйду из шатра, — хмуро напомнила я ему. — Ты сам сказал, что рана затянется к рассвету. Лучше подготовь меня к тому, что я увижу.

- Это будет не дворцовый сад, — помолчав, признал тайфа.

Я заставила себя усмехнуться.

- Вот дворцовый сад посреди стойбища я точно не готова увидеть, о мой господин и повелитель, — нарочито легкомысленно сообщила я. — Смилуйся же над бедной женщиной и скажи, что утром я не обнаружу вокруг шатра ни одной розы.

Но Рашед не купился и на это. Кажется, он и впрямь успел хорошо меня изучить.

- Ни одной, ас-сайида, — тихо, но как-то очень весомо произнес Рашед и посмотрел мне в глаза. — Даже розы пустыни не уцелели в буре. Бахир Сурайя забрала все, что не успели накрыть защитными куполами.

Он промолчал и снова уселся рядом с моим ложем, так и не запахнув на себе джеллабу. Кажется, у меня был слишком жалкий вид, раз уж целеустремленный тайфа не смог уйти претворять в жизнь свои хитроумные планы, не утешив свою фаворитку.

- Должен признать, в том, что в стойбище каждый человек от мала до велика — потомственный маг, есть весомые плюсы, — сказал он так же тихо. — Куполами накрыли почти все. Что-то раньше, что-то позже… уцелели все шатры, кроме того, что принадлежал прежнему старейшине. Буря не успела унести верблюдов, хотя пару коз, судя по разговорам, всё-таки захватила — хорошо ещё, что я пришел позже, а то непременно обвинили бы оборотня! — он возмущённо фыркнул. — Людей и скот посекло песком, в шатрах полно пыли, но, в общем и целом, случись такое в столице, потерь было бы гораздо больше.

- Рашед, — с нажимом произнесла я и коснулась его руки, безвольно свесившейся с колена.

Он глубоко вздохнул и наконец-то раскололся:

- Прежнего старейшину убило на месте. Близнецы… ветер разметал их по сторонам, и они на какое-то время потеряли создание. Царица Мансура накрыла куполом то, что осталось от шатра, когда поняла, что сами близнецы защититься не могут. Но было поздно.

Я отвела взгляд. Что способен сделать с человеком штормовой ветер над пустынным нагорьем, я и так догадывалась.

- Камаль-бей обуздал бурю, — как-то напряжённо произнес Рашед, — собрал всех у костра и рассказал, что произошло. Что ты пришла по моему приказу как добрый вестник, а на тебя подняли меч. Что Бахит знал, что в тебе живёт Бахир Сурайя, но так хотел выслужиться перед старейшиной, что вызвался убить тебя. А Давлет-бей не стал препятствовать, потому что боялся лишиться власти, когда Камаль вернётся в стойбище, и дал добро на убийство гостьи под своим кровом.

Рашед снова умолк, подыскивая слова. Я тоже ничего не говорила.

Только молча смотрела на чёрное пятно засохшей крови на безнадежно испорченном ковре.

В Уммаи-Ма почти никогда не заглядывали бури. Бахир Сурайя обходила оазис стороной. Разумеется, арсанийцы были напуганы и рассержены, когда на них обрушился шквал ветра и песка. Смерть старейшины, раненные люди, разбросанные шатры, пострадавший скот и засыпанный песком колодец — все это отнюдь не помогало вернуть душевное равновесие.

Гнев толпы нужно было куда-то направить.

Камаль пожертвовал Бахитом, чтобы виновной не назвали меня.

- Я ведь его купила, знаешь? — призналась я, не поднимая взгляда. — Бахита. А раз ты подписал мою вольную…

- Он сам накликал свою смерть, — негромко сказал Рашед и легонько провел пальцем вдоль моего лица. — Не вини себя в том, что никак не могла исправить. Это за тебя охотно сделают другие. Отдыхай, вольная госпожа.