Елена Афонина – Когда солнце складывает крылья (страница 4)

Бакс подошёл к столу и замер. Его глаза стали размером с две йогуртовых крышечки.

— Игорь, это музей еды? Здесь нельзя трогать, только смотреть?

— Можно трогать и даже есть, — рассмеялся Игорь, — но сначала салат.

Перед собой он поставил тарелку, на которой гордо возлежали три сосиски, окружённые макаронами-спиральками, щедро посыпанными сыром.

Бакс с подозрением уставился на это блюдо.

— Игорь, что это за розовые пальцы на тарелке? Они выглядят подозрительно.

— Это сосиски, — объяснил Игорь, накалывая одну на вилку. — Мясной продукт, очень вкусно.

— Мясной? — Бакс поморщился. — То есть это были те существа, которые бегали, дышали и имели свои планы на жизнь?

— В некотором роде, — Игорь замер с вилкой на полпути ко рту. — Но мы не будем об этом думать, хорошо?

— Я не буду, — великодушно согласился Бакс. — Но смотреть на это немного жутко. Они такие розовые и беззащитные, как будто их разули.

— Бакс! — Игорь поперхнулся. — Ешь свой салат.

Бакс послушно воткнул вилку в салат и отправил в рот кусочек огурца.

— Огурец — это хрустящая вода в форме, — объявил он, — я уже говорил. Но сегодня он особенно хрустящий, свежий.

Помидор получил звание «солнечный шарик с секретной кислинкой». Перец был признан «сладкой лодочкой, который мог бы плавать в йогурте, если бы захотел».

— Знаешь, Игорь, — заметил Бакс, жуя. — Ваши растения гораздо честнее ваших мясных продуктов. Они не притворяются тем, чем не являются. Огурец — всегда огурец. А сосиска... она притворяется, что она просто еда, но мы-то знаем, что она раньше кем-то была.

— Ты сейчас специально меня мучаешь? — жалобно спросил Игорь, глядя на свою сосиску, которая вдруг перестала казаться аппетитной.

— Нет, я просто наблюдаю, — невинно ответил Бакс, открывая йогурт. — А это, кстати, молочное, оно от коровы. Коровы — это те большие, с глазами, которые мы видели по дороге на дачу. Они дают молоко, из которого делают йогурт. Я уважаю коров, они добрые.

— Спасибо, теперь я буду чувствовать вину перед каждой коровой, — вздохнул Игорь, но сосиску всё-таки доел.

— А это что за спиральки? — заинтересовался Бакс, указывая на макароны. — Они похожи на те штуки, которыми мы пытались открыть консервы, когда у тебя сломался нож.

— Это макароны, — объяснил Игорь. — Тесто: мука, вода, яйца. Их варят, а потом едят. Форма «спиральки» — чтобы соус лучше держался.

Бакс взял одну спиральку, чистой вилкой, предварительно спросив разрешения, и повертел в руке.

— Интересная конструкция. Если её раскрутить, она станет длинной и прямой?

— Нет, она так и останется спиралькой. Это навсегда.

— Навсегда спиралька, — задумчиво повторил Бакс. — У неё нет выбора. Она рождается спиралькой, живёт спиралькой и умирает спиралькой в чьём-то желудке. Грустная философия.

— Бакс, это просто макароны, — простонал Игорь. — Ешь свой зефир, пока я не начал плакать над судьбой спиралек.

Наконец настал черёд главного события. Бакс торжественно подвинул к себе блюдо со сладостями.

— Итак, — начал он, как заправский эксперт. — Первое: печенье с чёрными вкраплениями.

Он надкусил шоколадное печенье. Хруст разнёсся по кухне. Бакс замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Оно хрустит, а потом тает! — объявил он. — И эти чёрные кусочки — они сладкие, но с горчинкой, как маленькие шоколадные тайны внутри песочной вселенной. Гениально!

Вторым подошёл черёд зефира в шоколаде. Половинку зефирки Бакс уже попробовал, но всё равно воспринимал эту сладость как музейный экспонат.

— Он мягкий и пружинит под пальцами! — ахнул он. — Как будто облако решило притвориться едой!

Он ел с наслаждением. Его глаза закрылись, уши немного шевелились от удовольствия, а по коже пробежала волна розового сияния.

— Игорь, внутри он ещё мягче, чем снаружи! И шоколад, он обнимает это нежное облачко со всех сторон! Это архитектурный шедевр! Это любовь, воплощённая в десерте!

— Ешь давай, — засмеялся Игорь. — А то растает от твоих комплиментов.

И наконец — вафельная трубочка со сгущёнкой. Бакс долго её рассматривал.

— Странная конструкция, — диагностировал он. — Внутри что-то бежевое, тягучее. Это похоже на трубу, внутри которой спрятана тайна. Как мне её есть, с одного конца или можно сломать?

— Можно и так, и так, — разрешил Игорь. — Сгущёнка не вытечет, она варёная.

Бакс откусил кончик, и сгущёнка показалась в отверстии. Он лизнул, зажмурился и издал звук, похожий на довольное урчание космического корабля.

— Она тягучая! — воскликнул он. — Это магия! Это автоподача счастья!

— То есть, сгущенку сварили и получилась варёнка?

— Именно! — ответил Игорь, улыбаясь.

— Варёнка-это сгущёнка, которая прошла через огонь и стала мудрее, — констатировал Бакс.

Он доел трубочку с выражением абсолютного блаженства, облизал пальцы и торжественно произнёс:

— Игорь, спасибо большое!

Игорь растроганно смотрел на него. Сосиски были забыты, макароны остывали. Главным блюдом вечера был восторг Бакса.

— На здоровье, — ответил Игорь. — А теперь — мыть посуду. Идёт?

— Идёт! — согласился Бакс. — Я готов тебе помогать.

Они мыли посуду под старую музыку из радио. Бакс стоял на стуле, сосредоточенно протирая каждую тарелку, и мурлыкал что-то своё, троллье. Игорь смотрел на него и думал, что вот оно — счастье. Не в космических путешествиях, не в идеальных мирах, а здесь — на тесной кухне, с этим лысым, ушастым, невероятным существом, которое только что объяснило ему, что зефир — это облако, а вафельная трубочка — автоподача счастья.

— Игорь, — вдруг сказал Бакс, не оборачиваясь. — А можно мы завтра купим ещё таких трубочек? И зефира? И того печенья с тайнами?

— Можно, — улыбнулся Игорь. — Хоть каждый день.

— Хорошо, — кивнул Бакс и продолжил тереть тарелку. — Потому что я, кажется, понял своё предназначение в этом мире.

— Какое?

— Быть экспертом по десертам, дегустировать и выносить вердикты. Это важная миссия. Кто-то же должен отличать хороший зефир от плохого.

— И кто же будет платить за эту важную миссию?

— Ты, — невинно ответил Бакс. — Ты же мой спонсор. У тебя есть борсетка, а в ней, я знаю, лежит карточка с невидимыми деньгами.

— С невидимыми деньгами, которые очень быстро становятся видимыми в магазине, — вздохнул Игорь, но в голосе его не было и тени недовольства.

Он выключил воду, вытер руки и посмотрел в окно. На улице, не смотря на вечернее время, было ещё светло, а это значит – парк ждал своих отдыхающих. Обычный вечер в обычном городе. Но для него этот вечер был наполнен чем-то большим. Чем-то, что не купишь ни за какие невидимые деньги.

— Бакс, — позвал он.

— А?

— Ты — лучше любого десерта. Просто чтоб ты знал.

Бакс обернулся, и его кожа вспыхнула тёплым, смущённо-оранжевым.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но спасибо, что напомнил.

И они стали собираться на вечернюю прогулку — за новыми приключениями и, конечно, за мороженым. Потому что вечер без мороженого — просто вечер, а с мороженым — маленький праздник.

Рыжий ураган в парке

Игорь стоял посреди прихожей и критически оглядывал Бакса. Тот уже был полностью экипирован: любимая жёлтая майка с капюшоном, фиолетовые шорты, в кармане которых уже лежал кристалл, и жёлтые кроссовки на липучках.