Елена Афанасьева – Театр тающих теней. Под знаком волка (страница 57)
Свеча разгорается.
— Мамочка! Уже светло! — спускает ножки с кресла дочка. — Давай мои башмаки скорее.
Башмаки валяются около кресла. А сладости по всему полу разбросаны. Сладости и пряники. Разломавшиеся от ее падения и барабанной дроби дочкиных ножек
— Какой переворот ты здесь устроила! Погром настоящий! Смотри, разломанные
И замечает между рассыпавшихся конфет и пряников отчетливый след сапога. Не детского сапога. С вечера его здесь не было.
Снова здорово! Даля Петербург — Москва. Лет за десять ДО…
Удар по голове сзади, откуда не ждала. Вглядывалась в подворотню, из которой мог появиться Черный, а ударили со спины.
Падает. Не видит, кто бьет, только чувствует еще несколько ударов — по бокам и по голове.
И голоса. Женские:
— Так те! Сука! Так! Стерва…
— Вставь ей! Вставь, чтоб неповадно было!
— Блять! Линяем!
И тишина.
Только голова гудит и перед глазами темно.
Доооолгая тишина. Или ей только кажется, что долгая? Время растворилось.
Кто-то склоняется над ней, переворачивает на спину.
Кто-то черный? Или это черно у нее в глазах? Тот, кто распугал ее мучительниц. Или, наоборот, кто наслал их на нее.
Тот Черный человек, которого она так судорожно испугалась и от которого пыталась скрыться, чтобы зайти в галерею с другого входа?
Спас ее? Или подставил под удар.
Этот кто-то подхватывает ее и куда-то несет…
Куда?
Шаг.
Еще шаг.
Еще несколько шагов.
До машины? Чтобы похитить?
Всё же так называемый муж нанял кого-то? Неужели она до такой степени в нем ошиблась?! Ладно, для секса ему не нужна, но чтобы голову проломить и таким жутким образом похищать?
Опускает. Похоже, не в машину — в машину надо еще запихнуть, а сейчас просто опускают.
Чуть приоткрывает глаза. Видит дверь черного хода, и чья-то рука в черном звонит в эту дверь. И исчезает.
Шаги становятся тише. Почти не слышны.
Закрывает глаза.
— Гляски откой!
— Откивай газьки!
Маня и Аня дергают ее за руки и за уши. Значит, она жива. И лежит не на пороге черного хода, где ее положили. На диване. И все собрались вокруг — Женя, Аня с Маней и даже доселе лишь раз почти брезгливо взглянувшая на нее Лика — что такой королеве такая серая мышка, как Даля? Точно, мышка… под креслом королевы…
Женя занимается с девочками ранним развитием. Эти две крохи постоянно требуют, чтоб им читали книжки, сами показывают буквы и слоги и лопочут стишки и на русском, и на английском. Пока ехали в поезде, они раз по двадцать каждая заставляли Далю читать книжку английских детских стишков в оригинале и в переводе Маршака. Так в голове и осталось это
— Жива?
Женя склоняется над ней.
Кажется…
— Кто тебя так?
— Черный…
— Что черный?
— Кто черный? — переспрашивают Женя и Лика.
И даже девочки начинают щебетать, каждая по-своему смешно коверкая слова: «Чёлный! Чёний!»
А что ответить? Что убийцу, или не убийцу, но всё равно жуткого Черного человека на хвосте в Питер привела? Зачем пригревшей ее Жене такое счастье в виде свалившейся на ее голову странной девицы и ее преследователей! У нее же девочки.
Рассказать, что за ней охотятся, так и всей Жениной доброты не хватит. И куда ей тогда идти? У нее же даже нет денег на билет до Москвы.
Промолчать? А если из-за нее пострадают девочки? Или Женя? Или даже Лика?
Значит, сказать…
Едва выговаривая звуки — губы перестали шевелиться и звуки не складываются в слова, — говорит. Рассказывает про одного и того же Черного человека, которого видела на остановке позавчера, в московской галерее вчера. Испугалась, причастен ли он к смерти случайного посетителя, не подсыпал ли чего в воду, которую тот выпил?
— У того посетителя гипогликемическая кома случилась, мы уже знаем результаты вскрытия, твой Черный ни при чем, — отвечает Женя.
— Всё равно странно — один и тот же тип, если Даля от страха не перепутала, позавчера и вчера в Москве в твоей галерее, сегодня в Питере и снова у твоей галереи, — пожимает плечами королева-Лика. — Питер с Москвой — города не маленькие для таких совпадений.
Она права. Для простых совпадений многовато получается. И это Даля же еще не рассказала о мужчине, попавшем сейчас под колеса машины, вместо которого чуть под эти колеса не попала она сама, не подхвати ее некая Чука. А неизвестного мужчину никто не подхватил. Напротив, толкнув в спину Далю, толкнули и его, и он под машину вылетел. И теперь мертв. Наверное. «Скорую» она не дождалась, но и без того было ясно, что после такого хруста костей выжить невозможно.
— Неужели опять всё начинается, Жень?! — восклицает Лика. — Сколько можно! И года без страшилок не проходит…
— Да ладно! Почти четыре спокойно протянули. Последний раз меня так пугали на сносях, а Марусе четыре года уже исполнилось. То есть Ане и Мане уже исполнилось четыре, — поправляет сама себя Женя.
— Кто пугал? — спрашивает Даля.
— В том и дело, что она… — кивок красивой Ликиной головы в сторону Жени, — …каждый раз понятия не имеет, кто ее пугает. Потом выясняется, что выслеживали не ее, но убить много раз могли именно ее. То из-за жемчужины, то из-за чужого ребенка.
— Не из-за жемчужины, а из-за внушительного счета, который филиппинская диктаторша оставила прежнему хозяину моей квартиры[11].
Это Женя так непонятно объясняет или Даля после удара плохо соображает?
Лика вполне соображает, кивает, и в роскошной медной рыжине ее волос играют лучи неяркого света, пробивающиеся сквозь стекла витрины.
— Если бы ты нишу с тайником во время ремонта не нашла, я бы и не знала, за что меня преследуют, — продолжает Женя.
— И сколько раз могла погибнуть из-за этих сокровищ. И ты, и Димочка.
Даля не сразу соображает, что «Димочка» — это тот самый Джой, что привел меня к этим людям всего лишь ранним утром вчера.
— А в другой раз Жанна меня перепутала. Думала, от ее мужа ребенка вынашиваю, и всё делала, чтобы я не родила[12].
— Крыша у этой Жанны поехала, — уточняет Лика, снова принимаясь как-то по-особенному выставлять освещение на уже расставленных в нужном порядке кукол. — Мужа своего, актёра Ларионова, любым способом удержать хотела. Сама забеременеть не смогла и боялась, что мужу кто-то родит и мужа уведет.
Даля вспоминает, что на свадьбе ее так называемый муж представил ей коллегу, известного актёра Андрея Ларионова и его жену.