Елена Абрамкина – Текила с кровью (страница 8)

– Смотрите, – я показываю исписанный дерганым почерком лист с фразами из записок нашего маньяка. – Видите вот здесь?

Князев со Змеевым, щурясь, пытаются читать, я несколько минут возбужденно рассказываю им свою теорию, пытаясь объяснить связь между строением фраз и наличием психоневрологических отклонений. Первым не выдерживает Апостол, он сползает с меня и кладет тяжелую голову на блокнот.

– Что, Апостол? – Андрей с усмешкой чешет удава по голове. – Тебе она тоже мозг сломала?

– Оль, давай к сути, – кивает Князев. – Ты хочешь сказать, что нам нужно психа ловить?

Нет, ну можно хоть раз вслушаться внимательно в то, что я говорю?! Почему-то студенты, когда я объясняю, быстро все схватывают, а эти двое вроде неглупые взрослые люди, так почему им так тяжело объяснить?!

Вытягиваю блокнот из-под удава, отбрасываю на диван и выдыхаю. Что толку на них сердиться? Да, для них это сложно. Да, я сама два года вместе со студентами ходила на нейро- и психолингвистику, прежде чем начала что-то понимать.

– К сути. Автор этих текстов может иметь видимые глазу неврологические нарушения.

– ДЦП? – с сомнением спрашивает Андрей. Для него эта тема триггерная, я знаю: близкий друг Андрея страдает ДЦП.

Я качаю головой:

– Сомневаюсь. Скорее всего, у него действительно какое-то психическое заболевание, возможно, мания. Речь у него тоже должна быть необычная, возможно, громкость плавает, скорость большая, тема может скакать. А еще у него могут быть достаточно сильные нервные тики. В любом случае, есть какое-то заметное глазу неврологическое нарушение. По крайней мере, если у него обострение.

Князев выпрямляется, задумчиво смотрит в окно, на Андрея, на мой снова начавший дергаться от перевозбуждения глаз.

– Сейчас у всех обострение, – мрачно заключает он и снова впивается в меня глазами. – Может, у тебя и конкретный подозреваемый есть? Постарайся вспомнить, может, крутился рядом кто-то странный.

Нет, не помню, не знаю. Самым странным было выступление в одной поселковой библиотеке – туда действительно пришли люди с ментальными особенностями, но никто из них особого интереса к моему творчеству не проявил. Да и возраст… Это были в основном дети, которых привели или привезли на колясках родители и бабушки. Я показала им красивые картинки с персонажами, сгенерированные в нейросети, сыграла на гуслях несколько простых мелодий, что-то про русскую культуру рассказала. Потом трепавшая поселок с самого утра гроза, видимо, дорвала-таки провода, и в библиотеке выключился свет, ознаменовав тем самым и конец моей презентации.

– Если бы был, уже бы сказала, – заверяю я Князева.

Тот кивает и уходит к окну курить. Андрей возвращается к письменному столу и утыкается взглядом в ноутбук, естественно, белоснежный. Укладываю поудобнее Апостола, подкладываю подушку под спину и закрываю глаза, пытаясь восстановить в памяти лица тех, кто приходил на мои выступления. Руслан, родители, знакомые писательницы, хотя они на мои мероприятия ходят сильно реже, чем я на их, Лиза. Мысль цепляется за нее. Она училась с нами, но на третье курсе не сдала синтаксис и вылетела и, что называется, пропала с радаров. Встретились мы с ней на книжном фестивале три года назад, и с тех пор она не пропускала ни одного моего выступления. Лиза работала библиотекарем где-то на окраине города, я даже один раз была у них. Это было единственным моим выступлением, на которое не пришел никто. Кроме Лизы. Но никакими нервными заболеваниями она не страдала, тиков или чего-то такого я у нее тоже не замечала. Да и… Вспоминаю высокого мускулистого Лиса и невысокую щуплую Лизу. А ведь с последней презентации они уходили вместе…

– Ладно, спасибо за зацепку, Оль. Проверим, – Князев безжалостно вырывает меня из размышлений. – Когда там у тебя презентация планируется?

Эта мысль подбрасывает меня на диване, я резко распахиваю глаза и усаживаюсь, поджимая под себя ноги. Потревоженный суетой Апостол переводит на меня недовольный взгляд.

– Мы еще ни о чем не договорились, просто мне написали из Молодежной библиотеки, я всегда у них первую презентацию провожу.

Олег Максимович молчит несколько секунд, потом кивает каким-то своим мыслям:

– Хорошо. Как договоритесь, дай знать. Организуем с ребятами тебе полный зал и заодно посмотрим, у кого из твоих почитателей сильнее всего дергается глаз.

Глава 6

Розовые холодные блестки ложатся плотно, под светом лампы отливают то ли серебром, то ли сталью. Марина с опаской смотрит на меня и выключает лампу.

– Ну что, оно?

“Императрицу” я у нее просила еще в прошлый раз, когда прибежала к ней в панике через день после допроса. С трудом отыскав в шкафу флакончик, мы обнаружили, что гель-лак безнадежно закончился. Три недели я напоминала Марине, что в следующий раз мне жизненно необходим этот цвет – мой психотерапевт назвал это гиперфиксацией. И вот сегодня я получила желаемое.

Я рассматриваю ногти, ловлю на них солнце. Что же сказать тебе, Марина? Лак выглядит тускло и слишком холодно, сейчас мне хочется чего-то более теплого.

– А она всегда была такой бледной?

Марина пожимает плечами и поднимается.

– Ну, это твоя “Императрица”, другой у меня не было точно.

Улыбаюсь, чтобы не обидеть Марину, и тоже поднимаюсь.

– Хорошо. Спасибо.

На самом деле проблема не в цвете, и я это понимаю: просто я слишком сильно нервничаю перед презентацией.

Я всегда с некоторой долей превосходства наблюдала за презентациями молодых писателей. Тихие, робкие, они с трудом рассказывали про свои книги и совершенно терялись на редких вопросах читателей и блогеров. Я пришла в книжный мир, имея за плечами опыт преподавания, выступлений на конференциях, защиты диссертации и участия в судебных заседаниях, где задача противоположной стороны – всеми возможными способами доказать несостоятельность твоей экспертизы и тебя как эксперта. В общем, к моменту моей первой презентации я была битая-перебитая публичными выступлениями разной степени жестокости. Нет, конечно, я волновалась первые – и вторые, и третьи – разы. Но я не боялась публики, скорее опасалась показаться слишком официальной и скучной. Немного смущала излишняя свобода формата и необходимость демонстрировать творческий подход, но длилось это смущение недолго. На втором десятке презентаций я научилась улавливать настрой аудитории до того, как открою рот, доставать из кармана что-нибудь неожиданное, если публика начинала скучать и отвлекаться – варган, вистл, гусли, подругу, которая умеет петь, череп собаки или антуражный подсвечник. Словом, я уже научилась держать внимание аудитории столько, сколько требуется, и уверенно выступать даже перед абсолютно пустым залом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.