Елена Абрамкина – Печать клятвы (страница 9)

Ронатан подошел к дочери и несколько секунд осматривал ее ауру, потом холодно приказал:

– Встань.

Кира поднялась так же медленно, как пару секунд назад опускалась, ощущая, как от каждого неосторожного движения плечи простреливает боль. Ронатан кивнул, и, чуть касаясь висков дочери, впился в нее взглядом. Кира поморщилась и сжала кулаки.

– Не моргай. – Приказал отец.

Кира не моргала, не отводила взгляд, но мыслями была уже на предстоящем балу.

– На бал собираешься? – Выпуская дочь, ухмыльнулся демон.

Кира пошатнулась и жадно глотнула воздух. Отец подхватил ее под руки и одним движением скинул блокираторы:

– Забудь! Ты едва держишься на ногах.

Кира отстранилась и прошла к камину:

– У меня еще есть время восстановиться. А на балу мы должны быть, ты знаешь.

Ронатан вопросительно дернул бровью.

– Ты не удержишь в тайне покушения на меня. Не сегодня завтра поползут слухи, что дочь сильнейшего демона дважды пытались убить в его собственном доме. – Кира прищурилась и повернулась к отцу. – И те, кто остался недоволен исходом войны с Керинар, зададутся вопросом: так может лорд Олрикс не такой уж всемогущий, как хочет казаться?

Демон молчал, внимательно слушая дочь. Кира тоже замолчала, пытаясь подобрать более убедительные аргументы.

– Мы должны быть на балу. – Вздохнула Кира, понимая, что спорить с отцом бесполезно. – Должны. Тем более что король прислал тебе личное приглашение.

– Тем более что у тебя там обещали принять экзамен? – Ронатан – усмехнулся и покачала головой. – Но тогда тебе придется идти за Климентином в Черный лабиринт. Сможешь?

***

«Сможешь?»

Интересно, отец знал, что так получится? Конечно, знал! Иначе в чем смысл его вопроса – уж открывать чужой лабиринт она научилась давно. Да, здесь задача чуть сложнее: нужно было не просто открыть чужой лабиринт, а найти там брата и проверить, удалось ли ему побороть огненное безумие. Да, в Черном лабиринте любая ментальная магия выпивает вдвое больше сил, и с ее резервами, которые сейчас активно тратились на восстановление, это опасно. Но отец боялся, что болезнь Климентина может проявиться агрессией к ней – ведь именно она была конечной целью Картара. И Кире пришлось идти в лабиринт и искать дверь брата.

«Сможешь?»

Она была так уверена в своих силах, что пренебрегла внезапно возникшим страхом. Нельзя! Нельзя пренебрегать интуицией! И хотя эта сфера ментальной магии плохо изучена и не подкреплена достаточным теоретическим базисом, интуиция еще никогда ее не подводила …

Климентин был в порядке, только немного напряжен самим фактом пребывания в лабиринте – лекари, в отличие от менталистов, редко им пользуются. Но когда брат, щурясь, в третий раз принялся внимательно осматривать ее ауру, Кира поняла, что что-то не так. Она подхватила еще одно заклинание для проверки на скрытое безумие, потом другое, более сильное. Брат был здоров. Он серьезно посмотрел ей в глаза и поинтересовался ее самочувствием. Кира на всякий случай проверила резервы, но ничего неожиданного не обнаружила.

– У тебя аура тройная. – Наконец пояснил Климентин. – Человеческая, демонская и драконья. Так всегда было?

Если бы не лабиринт, Кира бы закричала и, наверное, потеряла сознание, или вообще умерла от ужаса. Но здесь баланс между эмоциями и разумом был сильно смещен в сторону последнего, поэтому Кира только поспешно захлопнула дверь к брату и со стоном стекла по гладкой черной стене. Тройная аура! Конечно, у нее тройная аура, она же Керинар! И пусть две ипостаси крепко спрятаны под печатями, в Черном лабиринте приходилось прилагать усилия, чтобы их ауры оставались невидимыми. Она ослабила контроль, пока проверяла брата, и Климентин увидел ее истинную суть!

«Сможешь?»

Вот, о чем спрашивал отец! Сможет ли она удержать контроль над аурами во время проверки. Проклятье, неужели он не мог сказать этого прямо?!

Кира прошла по малому залу, одной рукой гася свечи, а другой тут же зажигая заново.

Когда она осознала, что открылась перед братом, возвращаться из лабиринта не хотелось долго. Заставил отец – выдернул, не дав привести мысли в порядок и понять, как жить дальше. Просто стена, на которую она опиралась, исчезла, и Кира с криком вывалилась в реальность. Конечно, она рассказала ему все, хотя была уверена, что Климентин уже вернулся и потребовал объяснений. Нет, брат еще не возвращался. Отец сказал, он был близко к выходу, но осознанно не спешил открывать дверь, видимо, считая, что ему привиделось. Ох, если бы! Ронатан пытался уговорить ее вернуться за братом, но одна мысль о том, что ей придется смотреть ему в глаза, вызывала приступ дурноты, и отец быстро отстал от нее и отправился за сыном сам. А Кира сбежала в другой конец замка и теперь ходила из угла в угол, не зная, чем себя успокоить. Лабиринт на время сгладил остроту переживаний, но сейчас они накатывали с новой силой.

Кира остановилась, подняла глаза и увидела в оконном стекле отражение брата. Высокий, стройный, с мягкой полуулыбкой на бледном лице, он был ни в чем не похож на коренастого приземистого отца. Надо сказать, из восьми сыновей Ронатана Олрикса двое старших выделялись своей непохожестью на родителя и остальных братьев. Непохожи они были и друг на друга: темный и смуглый Алекс с черными, как вороново крыло, волосами и антрацитовым взглядом был замкнутым и угрюмым специалистом по проклятиям, а светлый и общительный Климентин…

– Как лекарь я должен был знать это с самого начала! – Решительно преодолевая порог, произнес молодой демон. – Это уберегло бы тебя от многих моих ошибок.

– Это вряд ли уберегло бы тебя от огненного безумия. – Кира развернулась к брату и вздрогнула от неожиданности – Климентин стоял уже почти вплотную и внимательно разглядывал ее.

– Как и тебя. Представляешь, что могло быть, если бы мы не справились? – Голос брата впервые на ее памяти дрожал.

– Примерно то же, что двадцать лет назад? – Кира наигранно улыбнулась, но сердце споткнулось о слова брата.

Климентин качнул головой и придержал ее за руку:

– У тебя губы дрожат, маленькая, я же вижу.

«И колени тоже», – сглатывая подступающую тошноту, отметила Кира.

Двадцать лет назад Рудольф Керинар, ее дядя, глава верховного демонского рода, демон с драконьей ипостасью, сильнейший из менталистов, которых знал этот мир, обезумел. Взяв под контроль почти весь свой род и несколько оказавшихся поблизости, он развязал самую кровопролитную войну в этом мире. Войну против тех, кто поклялся ему в верности, кто ни словом, ни делом не посягал на его поистине безграничное могущество… Им пришлось объединиться, чтобы выжил хоть кто-то. В этой войне погибла почти половина демонов: часть не смогла противостоять сильнейшему, кого-то убило нарушенной клятвой. Род Керинар был вырезан, как считает большая часть мира, под корень. Кира была последней. Ее демонская и драконья сущности накрепко запечатаны до совершеннолетия, но огненное безумие… Печати могло сорвать, и драконья ипостась неизбежно вырвалась бы. Как быстро город оказался бы в руинах? Успел бы лорд Олрикс что-то предпринять? А если бы его тоже поразило безумие? И всех его детей – они ведь тоже огненные маги. Да половина всех магов мира имеют в качестве базовой стихии огонь!

Перед глазами потемнело.

– Поняла, да? – Климентин подхватил ее, усадил в кресло и призвал лечебную магию. – А теперь дыши глубже.

Кира откинулась на спинку кресла и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердце. Планировал ли это лорд Картар? Вряд ли… Человеческий маг шестого ранга. … Он бы сам не смог ни проникнуть на территорию поместья, ни заразить огненным безумием Фарина. Нет, очевидно, он действовал не один. И те, кто ему помогал, били не вслепую. Неужели опять Орден? Но зачем им обезумевший Керинар? Чтобы потом с пафосом доказывать, что ее было за что убивать? И кому бы они доказывали это, если бы безумие перекинулось на всех Олриксов? Ох…

– Рот открой. – Сжимая ей подбородок, скомандовал брат. – А теперь глотай.

Кира проглотила и отчаянно закашлялась, когда горькая жидкость прокатилась по горлу и груди опаляющей волной.

– Я сказал, глотай, а не давись. – Протягивая сестре стакан, вздохнул Климентин. – Надеюсь, теперь тот факт, что я узнал о твоем происхождении, так сильно тебя не пугает?

Кира сделала было глоток, но от слов брата закашлялась еще сильнее. Тот закатил глаза, тихо нечленораздельно ругнулся и, поставив пальцы между ключицами сестры, резко толкнул лечебной магией. Кира пискнула, наконец переставая кашлять и жадно хватая воздух непослушными губами, и снова откинулась в кресле. Климентин удовлетворенно хмыкнул и, переместив руки ей на плечи, принялся уже спокойно, маленькими порциями, вливать магию.

– Пугаться должен я, а не ты. – Ровным тоном продолжил он. – Ты обрела еще одного хранителя своей тайны и жизни. А я обрел знание, которое может стоить мне головы, если вырвется за пределы семьи. Пока это знал только отец, вся ответственность лежала на нем. Теперь мне придется ее разделить.

– Ты меня добить решил? – Головокружение снова усилилось, слезы без спросу заскользили по щекам.

– Ну что ты, маленькая. – Климентин ласково потрепал ее по щеке и стер слезу. – Просто объяснить, как это вижу я.

Кира отстранила его руку и отвернулась к камину. А ведь об этом она не подумала. Проклятье! Она подумала только о себе! А то, какую опасность это покушение может таить для всех ее окружающих, она даже не представляла!