Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 47)

Самокритично подумал, что от меня самого толку не так уж много. Этот лес, тёмный, мрачный, полный опасностей, нет, я его не боялся, но он вызывал уважение.

Я задумался и даже не заметил, как Карим успел надеть рубаху и, свернувшись калачиком, лёг недалеко от костра. Подкинув ещё немного дров, пошевелил я угли палкой. Вверх взмыло несколько ярких искорок, медленно растворяясь в ночной мгле.

Мои мысли перескакивали с одного на другое: железная дорога, задание отца, Анна. Как она переживёт эту ночь? Одна, в глухом лесу… ведь тут полно диких животных! Но Карим сказал, что её не тронут, очень хотелось ему верить. Я словно утопающий хватался за любую соломинку.

За весь день нам никто так и не встретился, разве что видели следы. В этом краю много охотников. Может зверьё чувствует, что человек несёт для них опасность и стараются не попадаться на глаза?

Достав из кармана часы, щёлкнул крышкой, поднося их ближе к огню. Три часа, которые отводились мне на дежурство, давно прошли. Разбудив Николая Ивановича, передал ему ружьё, а сам лёг на его место. Навалившаяся усталость тут же сморила меня на сон.

Проснулся от какого-то шума, вскочил, хватаясь рукой за пистоль. Но тут же понял, что всё в порядке. Это Иваныч возился возле костра с небольшим котелком, в котором уже закипала вода. Видимо, успел сходит к реке.

Осмотревшись, я не нашёл Карима, он подошёл чуть позже, держа в руках двух диких уток, и стал деловито их разделывать. Он явно был настроен на плотный завтрак.

Поймав осуждающий взгляд, Иваныч сунул мне в руки кружку с чаем:

- Пока не рассветёт, следы не найдём. Пей!

Да, он прав, но моё сердце рвалось туда, где сейчас была Анна. Чтобы отвлечься, я стал помогать. Вскоре, утки были готовы, Карим разделил их на четыре части, одну из которых завернул в чистую тряпицу, спрятав в свою котомку. Никто не стал возражать, это же его добыча.

После горячей сытной еды сил словно прибавилось, да и в лесу значительно посветлело. Конюх вдруг замер, прислушиваясь.

- Надо идти!

Он поднялся, принявшись засыпать костёр землёй. Мы с Иванычем стали собирать свои пожитки.

Спустя всего полчаса ходу лес начал меняться, и мы вышли к дубовой роще. Конюх уверенно направился к большому дубу, что рос чуть в стороне от своих собратьев.

Даже без подсказки Карима я понял, что Анна была тут. На одной из веток белел небольшой лоскуток, значит, она забралась на дерево. В груди разлилось приятное тепло, молодец, не растерялась!

А вот многочисленные следы под деревом несколько насторожили.

- Кабан ходить. Много, мелкий, один большой! – конюх сначала растопырил пятерню, потом показал один палец.

- Матка с детёнышами! – понял я. В такое время с ними лучше не свызываться.

Но, судя по всему, кабаны ушли своей дорогой, Анну они не тронули. Её следы нашлись поверх маленьких копыт, значит, она спокойно продолжила свой путь.

А ведь мы были совсем близко! Мы почти её догнали! От осознания этого хотелось бежать вперёд, но Карим снова принялся осматривать каждый куст, ужасно раздражая своей медлительностью. Я уже с трудом держал себя в руках, понимая, что он прав и поспешив, мы можем потерять след.

Ещё через час мы вышли к болоту. Тут следы были отчётливо видны, отпечатавшись на влажной земле. Впереди на ярко зелёном мху темнело какое-то пятно. Не выдержав, я бросился к нему.

- Тулуп! Похоже тот самый, с хутора Филимона!

Николай Иванович и Карим нагнали меня.

- Мокрый весь, - сыскарь взял в руки одёжку, с которой сразу потекли струйки воды.

Мы все вместе повернулись в ту сторону, куда вели следы.

- Алёша, стой! Не вздумай, это болото!

Иваныч попытался меня удержать, но я буквально побежал вперёд, но через несколько шагов следы резко обрывались. Передо мной темнела небольшая лужа с мутной водой. На её поверхности надулся и с шумом лопнул небольшой пузырь.

- Анна…

Нет! Не может быть! Она не могла утонуть!

Рядом чуть ли не на коленях ползал Карим, только зачем теперь всё это, Анну уже не вернуть. Я почувствовал, как по щеке скатилась слеза.

- Хозяйка быть здесь, потом уйти туда! Совсем близко!

- Что?

- Идти туда, - конюх ткнул в сторону от болот. – Догонять!

Сейчас я был готов ухватиться за любую мелочь, чтобы поверить, что Анна жива. А Карим нас ещё не подводил.

Выбравшись из болота, мы стали огибать его по большой дуге. Лес поредел, в траве замелькали кусты с какими-то розовыми цветами. От них пахло как из будуара моей матушки.

Вот только Карима они не порадовали. На вопрос Николая Ивановича, что это за цветы, конюх ответил:

- Багульник. Сладкая смерть. Если нюхать, сильно болеть. Если много нюхать – умирать.

Так это и есть тот самый багульник, от одного запаха которого можно отправиться на тот свет? Я читал об этом, но никогда не видел его вживую. Насколько помню, ядовитыми являются все части растения, говорят, даже собранный с багульника мёд становиться сладким ядом.

Один-два куста не представляют особой опасности, но в жаркую погоду, такую как сейчас, аромат багульника становиться настолько сильным, что находиться рядом просто опасно.

- Нам повезло, что его тут совсем немного, - подумалось мне.

И тут деревья расступились в стороны, открывая нашему взору невероятную картину. Всюду, куда хватало взгляда, пенилось розовое море, покрывая собой небольшие холмы. В лицо пахнуло нагретым на солнце ароматом багульника.

На одном из этих холмов я заметил медленно карабкающуюся вверх женскую фигуру.

- Анна!

- Стой! Туда нельзя! – Карим схватил меня за рукав.

- Там Анна, нужно идти за ней! – отмахнулся я.

- Надо готовиться, - не унимался он. В минуты сильного волнения или опасности конюх начинал говорить чётко и почти без акцента.

Карим велел Николаю Ивановичу отойти за деревья, разводить костёр и греть воду. Сам он вытряхнул из котомки старенькую тряпицу, намочил её и повязал на лицо, закрывая рот и нос. Мне велел сделать то же самое.

- А теперь бежать. Быстро бежать!

Оставив все вещи, мы помчались вперёд, туда, где меж кустов багульника шла Анна. Но вот хрупкая женская фигурка покачнулась, медленно оседая.

- Анна! Нет!

Я бежал вперёд что есть сил, рядом, не отставая, нёсся Карим.

Она лежала на спине, раскинув руки в стороны, рыжие волосы растрепались, переплетаясь с хрупкими розовыми цветами. На бледном лице застыла нежная полуулыбка, казалось, что Анна просто спит.

Я упал на колени, приложив ухо к её груди.

- Дышит! Она жива!

Подхватив девушку на руки, я стал спускаться с холма. Сначала это было несложно, но когда до леса оставалась треть пути, я почувствовал, как кружиться голова и подгибаются колени. Каждый следующий шаг давался с большим трудом.

Заметив это, Карим выхватил у меня Анну и, закинув на плечо, словно мешок с картошкой, побежал вперёд. Я, стараясь не отставать, плёлся следом, даже не осознавая, что закрывающая лицо тряпка давно болтается у меня на шее.

В голове внезапно помутилось, я остановился, не понимая куда идти. Некогда приятный аромат стал удушливым, он пробирался в нос, наполнял собой лёгкие, не давая сделать следующий вдох. И тут меня стало тошнить, буквально выворачивать наизнанку и после этого сразу стало легче. Сориентировавшись, я пошёл в сторону деревьев.

Когда я добрался до костра, Анна лежала на расстеленном одеяле, рубаха на груди разорвана, а Николай Иванович пытался влить ей в рот тёплую воду. Заметив меня, он кивнул на стоящую рядом кружку:

- Прополощи рот, нос и умойся. Потом пей, сколько сможешь.

Я хотел наклониться, но пошатнулся и плюхнулся на колени, тело меня совсем не слушалось. Кое-как умылся, влив в себя остатки воды.

- Где Карим?

- Там!

Иваныч ткнул в сторону кустов, оттуда послышались характерные звуки, конюха явно тошнило. Желудок тут же скрутило болезненным спазмом, вскочив на ноги, я помчался за соседнее дерево.

- Вода закончилась, - сказал Николай Иванович, когда мы с Каримом вернулись к костру.

- Как она? – я посмотрел на Анну.