Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 49)

- Подождите, не выбрасывайте! – попросила я. - Хочу оставить это на память. Будет, потом что внукам рассказывать.

- Думаете, внуки вам поверят? – улыбнулся он.

Хотелось ответить: если это будут наши общие внуки – поверят, но я не успела. Из-за кустов появился Карим.

- Надо уходить. Волки. Много! Скоро здесь будут!

- Но они же огня бояться!- возразила я.

- Зверь огня боится, - кивнул Карим, - но этих слишком много. Будут окружать, ждать. Надо к реке идти.

- Я плавать не умею, - призналась, глядя как мужчины деловито собирают свои пожитки.

- Я помогу! – подбодрил Алексей, скручивая одеяло, на котором я только что сидела.

- Огня возьмите, - Николай Иванович опустил в костёр конец толстой палки, превращая её в факел.

- Луше вы мои вещи возьмите, а я Анну на плечах понесу, - Алексей передал сыскарю свою заплечную котомку, - так хоть у вас руки будут свободны.

Мужчины проверили оружие, Алексей повернулся ко мне спиной, велев держаться руками за его плечи. Я задрала подол, чтобы обхватить его талию ногами, он тут же просунул руки под мои голые ляжки, придерживая. В другой раз я, может быть, и смутилась, но сейчас не до сантиментов, выжить бы.

Не раз слышала рассказы, как сбившиеся в стаю звери нападали на скот и на людей. Отбиться от большого количества волков даже с оружием очень сложно. Одна надежда, что они не пойдут за нами в воду.

Впереди бежал Карим, показывая дорогу, за ним Алексей, а замыкал наше шествие Николай Иванович. Через несколько минут мы выскочили на берег. Ирень в этом месте была не особо широкая. Николай Иванович бросил в воду ветку, проследив, как она уплывает.

- Течение сильное! – он подобрал несколько сухих палок, и поджёг их от своего факела. – Ищите бревно!

Сам он принялся сооружать на берегу небольшие костры, складывая валежник прямо на траву, разгораясь, она зачадила густым белым дымом.

- Это ненадолго их отпугнёт.

Оставив меня возле одного из таких костров, мужчины ломанулись обратно в лес. Вернулись они, неся в руках старое трухлявое бревно.

- Сухое, должно до того берега продержаться.

Николай Иванович пояснил, что мне нужно уцепиться руками за середину бревна, а Алексей и Карим поплывут, ухватившись за него с двух сторон и толкая перед собой.

- Течение на середине очень сильное, вас далеко отнесёт, поэтому, держите оружие наизготовку, - велел он.

Бревно спустили на воду, оно закрутилось, переворачиваясь, находя баланс, мужчины еле его удержали.

- Анна, идите сюда, - позвал Алексей, стоя по грудь в воде, - хватайтесь.

К бревну привязали, все наши вещи, а поверх них, чтобы не намокло, ещё одно ружьё. Я вцепилась руками за торчащий из бревна сучок, мужчины оттолкнулись и поплыли. В тот момент, когда дно ушло у меня из-под ног стало очень страшно, но потом я поняла, что бревно и не думает тонуть, покачиваясь на воде.

Успокоившись, я стала шевелить ногами и удивительно – бревно поплыло ещё быстрее или его просто течением подхватило. Очень хотелось обернуться и посмотреть, как там Николай Иванович, но я боялась делать лишние движения, потому что вся эта неустойчивая конструкция начинала опасно крениться.

Нас сносило вниз по течению, но тем неимение, берег довольно быстро приближался.

- Дно! – объявил Алексей, становясь на ноги.

Выбравшись из воды, я обернулась. Нас снесло в сторону метров на тридцать, Николай Иванович плыл, загребая одной рукой, второй он держал над головой ружьё. Он вышел на берег чуть выше по течению, но скоро догнал нас и, хотя сыскарь тяжело дышал, велел уходить дальше в лес.

- Не будем их дразнить!

Словно в ответ на его слова, с другого берега раздался короткий волчий вой.

Алексей снова повернулся ко мне спиной. Хотя все устали, мы решили не искушать судьбу и послушаться совета старого сыскаря.

Остановились только когда вышли из леса на широкий луг.

- Хорошее место! Делать огонь, греть хозяйка.

Карим указал на несколько торчащих из травы камней. Он нагрелись на солнце и с готовностью отдавали своё тепло. А меня, не смотря на жару, уже снова начало потряхивать. Всё же я умудрилась простыть там, на болоте и купание в реке явно не пошло мне на пользу.

Мужчины порылись в своих котомках, выложив из них все имеющиеся вещи. Их было немного – рубаха, исподние штаны да портянки. Но главное, они были сухими. А вот одеяла намокли, так что переодевшись, я села на камень, разложив рядом вещи на просушку.

- Зато, смыла с одежды болотную тину, - мелькнуло у меня в голове.

Во всём нужно находить свои плюсы.

Оставив со мной Николая Ивановича, всё же в его возрасте такие нагрузки не очень полезны, Алексей и Карим вернулись в лес за дровами. Скоро на поляне разгорелся костёр, сыскарь сходил к реке, принёс воды и поставил её кипятиться.

- Пейте, Анна Афанасьевна, горячее будет вам на пользу, - протянул он мне кружку с кипятком, от которой пахло хвоей и травами, которые он успел собрать по дороге.

Горло действительно стало меньше першить, а по телу разошлось приятное тепло.

- Вам бы поспать, голубушка. Сон, он завсегда лечит.

Послушавшись его, я легла прямо на траву, подтянув колени к груди. Сил, действительно, почти не осталось. Я корила себя за слабость, но ничего не могла с этим поделать.

Когда я проснулась, уже вечерело, меня переложили на высохшее одеяло и накрыли моим сарафаном. Эх, жаль тулуп остался на болоте. Хороший был тулуп!

- Анна Афанасьевна, проснулись?! Как ваше самочувствие? Садитесь ближе к огню, вот, держите!

Мне вручили кружку с травяным чаем и кусок запечённой дичи. Что это было, когда бегало, я не поняла, просто вгрызлась в горячее мясо зубами. Есть хотелось просто зверски. Говорят, когда у больного появляется аппетит, он идёт на поправку. Хотелось бы в это верить.

Поев, я снова уснула. Проснулась по утру уже довольно бодрой, голова не болела, зато появился кашель. Сильный, до тошноты. Но, не смотря на это, я отказалась от носилок, пожелав идти своими ногами. Все и так устали, Николай Иванович вон как осунулся, под глазами сыскаря залегли тёмные тени.

Нам повезло, что этот берег был чуть выше, порос травой и черёмухой. Небольшие перелески попадались нечасто, идти по лугу было намного легче, чем по лесу. Да и комаров меньше.

Шли весь день с частыми передышками, а к вечеру потянуло дымком. На другом берегу показались крыши хутора Филимона.

Переплыв реку, Алексей вернулся за нами с лодкой, а дальше всё завертелось. Увидев меня в рваном сарафане и мужских исподних штанах, жена старшего сына всплеснула руками и потащила в баню. Теперь, когда Эвика балансировала на грани жизни и смерти, Олеся заняла её место и стала хозяйкой хутора.

Дубовый веник и горячий пар сделали моё тело лёгким и податливым. А свежая одежда принесла настоящее удовольствие.

От Олеси я узнала, что Филимон привёз из соседней деревни знахарку, она теперь живёт на хуторе, присматривает за Эвикой. Та плоха, потеряла слишком много крови, но все дробины удалось вытащить, благо, ни одна из них не вошла глубоко. Но рука у Эвики скорее всего уже не будет работать как прежде.

Жаль её, хорошая женщина, даже несмотря на то, что она хотела купить меня в жёны своему сыну. Она же для семьи старалась, да и тут так веками принято.

Кстати, с несостоявшимся женихом я познакомилась чуть позже, на ужине. Высокий широкоплечий парень был молодой копией Филимона и с интересом посматривал в мою сторону. Улучив момент, он даже предложил мне остаться, обещая свой дом и лисью шубу.

- Дом у Анны Афанасьевны уже имеется, - посмеивался в усы Николай Иванович, - и не только дом!

Это он на Машеньку намекает? Как она там без меня?

Я очень привязалась по младшей сестричке и сейчас, когда всё успокоилось, очень скучала.

На ночь меня поселили в избу Олеси, положили в угол вместе с детьми. Правда, перед этим пришла знахарка, осмотрела меня и принесла мешочек с травами, наказав пить их несколько раз в день.

А на утро мы засобирались в дорогу. Вот только встал вопрос, что делать с Климовым. Всё это время он связанным просидел в хозяйском погребе и, хотя Филимон был готов придушить его собственными руками, Николай Иванович настоял на том, что его следует сдать властям. Да и Алексей что-то говорил про строительство железной дороги и землю, намекая, что Василий по уши в этом замешан.

В результате, назад мы выехали дорожной каретой, которую нужно было вернуть в Кузнецк и ещё телегой, которой правил старший сын Филимона, Чукрай.

Обратный путь был долгим и изматывающим. Меня временами знобило, остатки болезни всё ещё давали о себе знать. Помогал лишь травяной сбор, что дала мне с собой деревенская знахарка и сон.

Глава 39

Алексей Перовский

Возле въезда в Кузнецк мы разделились, Анна Афанасьевна пересела на телегу, а я и Николай Иванович втащили связанного Климова в дорожную карету. Нужно было, чтобы его возвращение пока оставалось в тайне.

Дорога была длинная и Василия успели допросить. Тот, поняв что ему грозит, с готовностью сдал своих подельников. Выяснилось, что с месяц назад он получил письмо с предложением выгодно продать землю в Липках. Отправитель видимо был ещё не в курсе, что усадьба перешла в другие руки и поменяла хозяина.

Климову отчаянно не везло и он снова сильно проигрался. Предложение было как нельзя кстати. К тому же он уже знал, что граф Никитин не так давно умер, а так как женат он не был, Василий понадеялся, что и серьёзных наследников у него нет.