Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 41)

За разговором время пошло намного быстрее, рядом, в кроне деревьев, соловьи выводили свои звонкие трели, громко трещал сверчок. Но вдруг всё резко стихло, мы оба схватились за оружие, сказывалась военная служба.

Карим появился так же бесшумно, как и ушёл.

- Что узнал? – кинулся я к нему. – Где Анна?

- Да подожди ты, не спеши, дай сказать толком, - осадил меня Николай Иванович.

От Карима мы узнали, что он обошёл все дворы, но дорожной кареты нигде не нашёл.

- Может, в сарай загнали?

- Я смотреть! – вскинулся конюх. – Все спать, собак нет, конюшня нет, совсем бедный деревня.

- Вот что я предлагаю, - вздохнул Николай Иванович, - ждём до утра, а потом идём к крайней избе, там расспросим хозяев, к кому вчера приезжала дорожная карета. Если заартачатся, денег посулим, тут же всё расскажут!

Так и решили.

- Я первый подежурю, - вызвался Николай Иванович. – Бессонница у меня. А ты ложись, Алексей, силы нам ещё понадобятся.

Я прилёг на расстеленное одеяло. Думал, не усну, но сон меня тут же сморил, я будто в глубокую тёмную яму провалился. Проснулся от того, что кто-то теребит меня за плечо.

- Карим…

Уже светало, звёзды на небе потускнели, далеко на горизонте занималась заря. Конюх поманил меня за собой, знаками показывая, чтобы я не шумел. Николай Иванович спал, я не стал его пока будить, следуя за Каримом.

Вышли к краю берёзовой рощи, где расположились на ночлег. Ну как рощи – с десяток деревьев и как только ещё чуть рассветёт, нас тут будет отлично видно.

- Туда смотреть, - Карим показал в сторону дома, стоящего чуть в стороне от деревни. – В сарае один коза, совсем бедный!

Дом действительно стоял чуть на отшибе, его окружал большой сад, но даже отсюда было видно, что некоторые деревья уже засохли. Но те, что остались, надёжно скрывали дом от любопытных глаз.

- Надо будить Николая Ивановича, - решил я.

Сыскарь одобрил нашу идею поменять место дислокации, так мы дольше останемся незамеченными.

Быстро собрав свои пожитки и отвязав лошадей, мы направились к дому. Когда-то это был крепкий пятистенок, указывающий на достаток его хозяина, но со временем он сильно обветшал. Забор покосился, местами упал, а ворот и вовсе не было.

Я ступил на крыльцо, оно угрожающе затрещало, поэтому постучав в дверь, я сразу поспешил спуститься на землю. Послышались шаркающие шаги, дверь отворилась, на пороге появилась древняя старуха. Окинув нас мутным взглядом, она неожиданно звонким голосом спросила.

- Куда, соколики, путь держите?

- Далеко, бабушка, пустите на постой? Мы заплатим!

- Ну, заходите, коль не шутите, - улыбнулась она щербатым ртом.

- Нам бы лошадей сначала пристроить да напоить.

- Так, за дом их сведите, там и колодец есть.

Карим остался с лошадьми, а мы с Николаем Ивановичем прошли в дом.

- Не серчайте, сынки, только накормить мне вас нечем, если только Зорьку сейчас подою.

- Не беспокойся, мать, у нас всё с собой, - заверил её Николай Иванович. – Ты лучше скажи, не приезжал ли кто вчера в деревню?

- А ежели и приезжал? Дружки, что ли ваши?

- Нет, не дружки, - покачал я головой.

- А чего тогда вы их ищите?

- Значит, приезжали?

- Да вчера к Сеньке кривому аккурат к обеду заявились. Один городской, на тебя, барин, похож. И баба с ими.

- Молодая?

- Кто?

- Баба?

- Да как сказать, для меня вы все молодые.

- Это Анна! Николай Иванович, нужно найти дом этого Сеньки.

- Да чего его искать? Третий с краю, там ещё у ворот рябинка растёт.

- Николай Иванович! - я умоляюще глянул на сыскаря.

- Что, прямо так и пойдёте? Даже молочка не попьёте?

- Потом, мать, с молоком. Потом! Вот, приготовь что-нибудь на обед.

Николай Иванович положил на стол несколько монет, мы с ним вышли на двор и, прихватив Карима, как единственного свидетеля, отправились на поиски Сеньки кривого.

Прошли через старый сад и вышли прямо в деревню. У третьего дома с краю действительно росла рябина.

Николай Иванович поправил на плече ружьё, моя рука сама потянулась взять пистоль и тут ворота ближайшего дома распахнулись. Сначала показалась рогатая голова коровы, за ней вышла её заспанная хозяйка. Обе остановились и удивлённо на нас уставились.

Ещё одна монетка перекочевала из рук в руки, и мы уже всё знали и про Сеньку и про его гостей. И даже про приехавшую с ними бабу. Вот только по описаниям селянки, это была не Анна, а Акулина.

- Только они уже уехали!

- Когда? – сердце моё сжалось в недобром предчувствии.

- Ещё светло было, я за водой к колодцу пошла, смотрю, грузятся.

- А женщина, молодая? Не видели?

- Вот чего не видела, того не видела. Сенька так и вовсе дома остался. Я когда вечером корову с пастбища гнала, он у двора тёрся.

Мы с Николаем Ивановичем переглянулись. Даже если Анну перепрятали в другое место, есть человек, который поможет её найти.

- Спасибо, красавица! – улыбнулся Николай Иванович.

Молодка аж расцвела, щеками раскраснелась, засмущалась. А мы направились к Сенькиному дому.

Глава 33

Карим сидел на корточках возле Сенькиных ворот и что-то внимательно рассматривал. Тут калитка распахнулась и мы с Николаем Ивановичем, не сговариваясь, ускорились, заталкивая во двор невысокого плотно сбитого мужичка. Один глаз у него действительно немного косил.

- Я ни в чём не виноват! Меня заставили! – тут же завопил он.

- Чует, шельма, свою вину! – сыскарь одним выверенным движением заломил ему руку за спину.

- Карим, - позвал я, - узнаёшь?

Конюх кивнул:

- Это он!

Услышав Сенькины крики, у ворот начали останавливаться любопытные соседи.

- Эй, вы что творите! Сейчас старосту позову! – крикнул кто-то из мужиков.

- Зовите, староста нам как раз понадобиться, ответит, что за непотребства у вас в деревне творятся!

Услышав это, люди зашумели и стали расходиться. Кому же хочется попасть под горячую руку.