Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 37)

- А вот так! Дай-ка сюда ведро!

Я отобрала у Гаврилы ведро с водой и размахнувшись, выплеснула его в открытую топку. Огонь зашипел, наружу вырвались клубы пара.

- Затушить! Никакой бани сегодня. Кто ослушается – выгоню!

Потом повернулась к Гавриле и велела:

- Отдай ружьё управляющему.

- Да как же барыня я без ружья, - растерялся тот.

Я так на него глянула, что мужик сразу поник и, буркнув Семёну: - Пошли, - отправился к своей сторожке.

- Аль, случилось чего, - спросил Потап Иванович.

- Случилось…

И я рассказала ему свои опасения на счёт нашего незваного гостя и поведения Акулины.

- Вона чего! Я, пожалуй, сегодня в детской покараулю.

- Спасибо, Потап Иванович! – от души поблагодарила я старого вояку.

Вернувшись в дом, велела Зое идти на кухню и накрывать стол, а сама осталась с Машенькой. Словно почувствовав моё настроение, сестричка притихла. Она только проснулась и сонно тёрла глазки.

Через несколько минут мы с Семёном уже сидели за обеденным столом.

- Ружьё забрал? – спросила я.

- На конюшне припрятал, - кивнул он.

Это хорошо, мало ли как поведёт себя Гаврила, ведь он тоже работал у прежних хозяев. Акулине, вон как крышу снесло.

Только Зоя разлила нам по тарелкам горячее, как в столовой появился Василий. Совершенно спокойно он подошёл к столу и уселся напротив Семёна. Зоя замерла, глянула на меня, я кивнула и только после этого она налила щей в тарелку Климова.

В столовой воцарилась полная тишина, было слышно лишь как позвякивает посуда. Доев второе, я откинулась на спинку стула, внимательно посмотрела на Климова и спросила:

- Так о чём, Василий Яковлевич, вы хотели со мной поговорить?

- Анна Афанасьевна, продайте мне усадьбу!

- Нет! – коротко, но твёрдо ответила я. – Усадьба не продаётся.

Он начал склонять меня на жалость, мол, родные места, хочу вернуться.

- Продайте хотя бы те бросовые земли, они вам ведь всё равно не нужны! – заявил он.

В голове у меня что-то щёлкнуло. Перовский ведь несколько раз спрашивал у меня, не интересовался ли кто теми землями. Делал намёки про строительство железной дороги. И вот сейчас я вдруг всё поняла. Похоже, по плану железная дорога должна пройти по моим землям. Я вспомнила карту города и окрестностей – всё сходиться, той широкой полоски, которая окаймляет город и теперь принадлежит мне, просто не миновать.

Но откуда это стало известно Василию?

А ведь я только хотела признаться, что не могу продать участок до совершеннолетия Маши, а теперь крепко задумалась. Не стоит ему знать такие подробности. Человек он мутный, вдруг решит навредить сестре.

- Земля не продаётся, а вас, Василий Яковлевич, прошу покинуть мой дом!

- Да куда ж я поеду? На улице дождь, дороги размыло! Позвольте хоть до утра остаться. К тому же вы обещали отдать мне бумаги отца.

- Хорошо, оставайтесь, но только до утра. Бумаги я сейчас подготовлю.

В доме снова воцарилось спокойствие, Акулина вернулась на кухню и больше не бегала в комнату к Василию, а он перестал наглеть. Я отправилась в кабинет, нашла пачки писем старшего Климова, которые уже давно отложила. Потом решила ещё раз проверить ящики стола – вдруг ещё что забыла.

Нашла несколько бумаг, потом мне в руки попался конверт с документами на дом и землю.

- Плохо, что в доме нет сейфа! – в который раз подумала я.

Тем более сейчас, когда я решила сдавать комнаты внаём. Да любой, обладающий некоторыми навыками, запросто может войти в кабинет и никакой замок не помешает.

Я задумчиво постукивала пальцами по столешнице, когда мне в голову пришла одна интересная идея. Улыбнувшись, я выдвинула нижний ящик стола, вытащила его содержимое и перевернула кверху донышком.

Как я и думала, между дном ящика и самой тумбочкой, в которую он помещался, был небольшой зазор. Как раз уместиться небольшой конверт с бумагами.

Я зажгла стоящую на столе спиртовку, поставила на неё мисочку с сургучом. Нанесла несколько капель расплавленного сургуча на дно ящика и прикрепила конверт. Немного подождала, пока сургуч остынет и схватиться, потом перевернула ящик и потрясла его. Конверт держался крепко.

Вернув ящик обратно в стол, я сложила в него бумаги, а потом задумалась, что делать с деньгами. По-хорошему, их нужно было отвезти в банк, вот прямо завтра это и сделаю, а пока…

Мой взгляд упал на старую, давно выцветшую диванную подушку, потом я вспомнила, что у меня в спальне стоит корзинка с рукоделием. Зоя сказала, что пора учить Машу вышивке, и я за компанию тоже взяла себе полотенце, на котором хотела вышить простенькие цветочки.

Сходив за корзинкой, я подпорола на подушке один из швов, потом спрятала внутри, среди слежавшейся овечьей шерсти, бумажные купюры, оставив только несколько, мелкого достоинства, и всё аккуратно зашила. Пожамкала подушку, осмотрела со всех сторон – вроде, не заметно.

Положив подушку назад на диван, вернула корзинку в свою спальню. Потом взяла приготовленную стопку бумаг, перевязала бечевкой и постучала в комнату, где поселился Василий Климов.

- Вот, возьмите. Это принадлежало вашим родителям.

Он сухо меня поблагодарил и сообщил, что на ужине его не будет.

- Хочу пораньше лечь спать, уеду рано утром, чтобы вас не беспокоить.

Вот и хорошо, не хотелось бы видеть за столом его надменную физиономию.

За ужином нам прислуживала Акулина, виновато пряча глаза. Рада, что она одумалась.

Дождь закончился ещё днём, но тучи не спешили расходиться, потемнело сегодня рано и меня саму потянуло в сон.

С трудом сдерживая зевоту, я пожелала Семёну доброй ночи и отправилась к себе. Прямо в одежде села на кровать и, кажется, уснула.

Алексей Перовский

- Зоя, что случилось? Где Анна Афанасьевна?

- Беда у нас, барин! Беда! Пропала наша хозяйка! – служанка снова залилась слезами.

Поняв, что я от неё толком ничего не добьюсь, спросил только одно:

- Где Семён?

- Так у себя в комнатке лежит, - Зоя вытерла глаза большим, больше похожим на скатерть, носовым платком.

- Отведи меня к нему.

Зоя закивала головой, а потом засеменила впереди, направляясь в дальнюю часть дома, где жили слуги. Семён лежал на кровати, голова перевязано, лицо цветом соперничает с белыми простынями, под глазами залегли глубокие тени, на скуле наливается голубизной свежий синяк.

- Давно он так?

- Да с ночи ещё, - всхлипнула Зоя.

- Кто-нибудь может объяснить мне, что тут происходит?

- Я могу.

Прихрамывая и опираясь одной рукой о клюшку, к нам подошёл старик. Кажется, я видел его несколько раз во дворе. Анна упоминала, что это денщик её отца.

- Зоя, чаю вскипяти и поесть чего-нибудь дай, видишь, человек с дороги.

Отослав служанку, он повернулся ко мне.

- Пойдёмте, барин, сядем, тяжко мне долго стоять. Там всё и обскажу.

Мы вышли на террасу, я сел в плетёное кресло, а мой собеседник опустился на обычный табурет.