Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 33)

Ежедневно я по часу сидел над отчётами, которые каждый вечер отправлял лично отцу. Дела были настолько плохи, что впору приравнивать всё это к настоящему саботажу. Начнём с того, что некий чиновник просто провел на карте прямую линию, соединявшую Пензу с Кузнецком, а потом Кузнецк с Сызранью, наплевав при этом на особенности рельефа местности: реки, озёра, холмы, овраги.

К тому же получалось, что эта линия была далека от небольших городков и деревень, которые должна была соединить.

Поначалу я решил, что это сделано по глупости, но при дальнейшем рассмотрении оказалось, что всё намного сложнее.

Местами железная дорога должна была проходить по землям, находящимся в собственности у помещиков и дворян. Для начала государству требовалось выкупить эти участки. И вот три дня назад от некого информатора я получил на руки список лиц, у которых были выкуплены эти участки. Чаще всего там фигурировала одна и та же фамилия. Не трудно догадаться – того самого чиновника!

И цены на эти самые участки оказались завышены вдвое!

В устной беседе информатор поведал, что владеть этими землями чиновник стал не ранее года назад. Мало того, он до сих пор скупает земельные участки, при этом не всегда честным путём. Не гнушается шантажом и запугиваниями, часто забирая земли буквально за копейки.

Отправив отцу увесистый пакет, я прямо в ночь отправился в дорогу, решив лично посетит хозяев тех участков, которые были ещё не проданы. Как я понял, строительство специально тормозилось до тех пор, пока все эти земли не будут в собственности того самого чиновника.

В основном это были мелкие помещики, с крупными, чиновнику тягаться было не по зубам. Двое из тех, с кем я успел встретиться, подтвердили, что им поступило предложение о покупки земли. Оба до последнего упрямились, но с недавних пор на них посыпались неприятности: то скот украдут, то овин подожгут.

В открытую они никого не обвиняли, но и так всё было понятно.

А потом пошёл дождь, дороги размыло. Пришлось пережидать непогоду в одной из деревень. Но как только немного распогодилось, я тут же отправился в Кузнецк. Остановился в единственной гостинице, велев принести мне завтрак и свежие газеты. Там я и увидел это объявление: сдаются комнаты.

Но не это меня зацепило, адресом значилась усадьба Липки, обращаться к Анне Афанасьевне Никитиной.

Я тут же собрался. Много вещей брать не стал, сложил в саквояж только самое необходимое. Ведь если приеду с пустыми руками, это может насторожить.

Извозчик повёз меня за город, через реку, мимо небольшой деревеньки. Мы въехали в покосившиеся ворота, за которыми виднелся обычный помещичий дом в два этажа с широким крыльцом и крытой террасой.

На шум из-за дома вышел широкоплечий бородатый мужик с вилами в руках, а на крыльце появилась стройная, кутающаяся в шаль женская фигурка. Солнечный луч запутался в рыжих волосах, делая их ещё ярче.

Девица приветливо улыбалась, но стоило ей разглядеть моё лицо, как улыбка померкла, а руки сильнее стиснули края шали.

Глава 27

Это был он, Алексей Перовский, главный кредитор папеньки. Я видела его только раз, но отчего-то это лицо крепко засело в памяти. А ведь тогда я знать не знала, кто он такой.

Значит, дошла до него моя записка.

Но, как же не вовремя!

Если он сейчас потребует отдать долг, я даже не знаю, что буду делать. Аванса, полученного за аренду лесопилки, не хватит погасить даже третью часть нужной суммы. Одна надежда на отсрочку.

А если он не захочет ждать, даже не знаю что мне делать, остаётся одна дорога - в долговую тюрьму.

Я ведь даже продать ничего не могу, пока Маше не исполниться восемнадцать лет. Из-за завещания отца я попала в ловушку. Наверное, так он хотел обезопасить свою младшую дочь, но мне-то от этого не легче!

Дошло до того, Зоя в открытую намекала, что мне пора подыскать себе жениха, а если не получиться – богатого покровителя. Пойти в содержанки. И сегодня мне это уже не кажется таким уж абсурдом. Ради Маши я готова на многое.

Судорожно сжав края шали, я следила за каждым движением приближающегося ко мне мужчины.

- Доброго дня, Анна Афанасьевна, - он приветливо улыбнулся, - я тут намедни в газете вычитал, что вы сдаёте комнаты внаём, - он протянул мне сложенный в трубочку печатный листок.

Я мельком глянула на своё объявление и кивнула:

- Да, комнаты сдаются. За дополнительную плату обеды и завтраки.

Это вырвалось у меня само собой, сработала многолетняя привычка.

- Могу я взглянуть на комнату?

- Да, конечно, - кивнула я, а у самой в голове билась одна мысль: неужели он меня не узнал?

Забрав из коляски небольшой саквояж, Перовский вместе со мной поднялся на второй этаж.

- Сейчас обе комнаты свободны, вы можете выбрать любую.

Я открыла двери, он заглянул в каждую из комнат, потом подошёл к окну.

- Отсюда открывается отличный вид!

Он прав, окна этой комнаты смотрят на реку и город.

- Пожалуй, я выберу эту. С обедами и завтраками, - он снова улыбнулся.

- Вы даже не спросили, сколько это стоит.

- Меня устроит любая цена. Я задержусь в Кузнецке примерно на месяц.

Он поставил саквояж возле кровати, как бы обозначая свой выбор.

- Я не стану брать с вас денег, - качнула я головой.

- Отчего же? – удивился Перовский.

- Алексей Борисович, вы, наверное, меня не узнали, я Анна Никитина, дочь графа Афанасия Никитина. Папенька задолжал вам немалую сумму.

- Очень даже узнал, - он снова улыбнулся, неуловимо, лишь уголками губ, - вы произвели на меня неизгладимое впечатление в том игорном доме.

- Мне очень неловко за тот случай. Полина… она несколько не рассчитала свои силы…

- Вы хотите сказать, что ваша мачеха напилась и собиралась отправиться с гусарами в номера? – внезапно жёстко произнёс он. – Она приехала с вами?

- Нет, - я качнула головой. – Полина сбежала, оставила Машеньку и укатила с гусаром в Париж.

Наверное, со стороны кажется, словно я жалуюсь. Но раз он всё понимает, то мне нет смысла её выгораживать.

Он хмыкнул и снова выглянул в окно.

- Вижу, малышка немного подросла.

Я шагнула к окну, во дворе Зоя гуляла с Машей. От былой болезни не осталось и следа, теперь девочка много времени проводила на улице, и это явно шло ей на пользу.

Какое-то время мы оба наблюдали, как Машенька бегает по двору, собирая букет из одуванчиков. Потом, сделав над собой усилие, я отвела взгляд.

- Алексей Борисович и всё же я хотела поговорить с вами о долгах отца. Не могли бы вы дать мне отсрочку.

- Хорошо, как пожелаете!

И всё? Вот так просто?

- Но за комнату я всё же буду платить. Назначьте цену. А я пока велю извозчику привезти из города мои вещи. И ещё, - добавил он, когда мы уже подошли к лестнице, - я бы выпил чаю на вашей замечательной террасе.

Я отправилась на кухню, сказать Акулине, чтобы накрывала стол на террасе, всё ещё не до конца веря, что мне удалось получить отсрочку. Судя по всему, в деньгах Алексей Борисович не нуждается. Даже цену за комнату не спросил. В благодарность постараюсь сделать его проживание тут как можно комфортнее.

Я подняла глаза к небу и прошептала:

- Кто бы там ни был, спасибо тебе!

И пообещала, в это воскресение обязательно сходить в церковь. К тому мне нужно увидеться с Пелагеей Федоровной. Боброва знает всех дельцов Кузнецка, она и её супруг могут посоветовать, как выгодно сбыть сосновые брёвна. Может, у кого стройка намечается.

Я помогала Акулине накрывать стол на террасе. Там меня и нашёл Перовский. Он сказал, что кучер уже уехал, а потом попросил составить ему компанию.

- Выпейте со мной чаю, Анна Афанасьевна.

У меня было отличное настроение, и я согласилась.

Алексей Борисович тут же начал расспрашивать, как прошёл наш переезд. Как мы устроились. Не случалось ли каких проблем.

- Если не считать болезнь Машеньки, всё прошло очень даже хорошо. Люди в Кузнецке замечательные, отзывчивые. Нам очень повезло жить здесь.

- Впервые вижу барышню, которая радуется переезду из столицы в провинцию, - удивился Алексей Борисович.