Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 20)

Я взглянул на часы, до отправления вечернего поезда оставалось чуть больше часа. Я даже почувствовал некоторое облегчение, Петербург, с вечными ветрами и туманами, всегда навевал на меня некоторую грусть и меланхолию.

Вокзал встретил привычным шумом, по долгу службы я часто бывал в разъездах. Иногда в дороге проводил больше времени, чем дома. Оставив Никиту с вещами, отправился прямиком к дежурному по вокзалу.

- Приветствую, Поликарп Иванович.

- Алексей Борисович! Снова вы! Намедни ведь только прибыли!

- Служба, Поликарп Иванович, сами знаете.

- Знаю, - вздохнул тот, - в Москву?

- В неё, родимую, - кивнул я.

- Сейчас, сейчас, сделаем всё в лучшем виде!

Спустя несколько минут я уже держал в руках билет, радуясь, что имею возможность передвигаться по железной дороге бесплатно, оттого и знаю в лицо почти всех начальников вокзалов. А уж столичных – тем более. Все расходы брало на себя министерство.

Никита уже нашёл носильщика, весь наш багаж был аккуратно сложен на небольшую тележку. Ещё раз взглянул на часы, время до отправления есть. Махнул мальчишке газетчику, купив несколько газет. Будет что почитать в дороге, я твёрдо решил отложить дела в сторону, последний месяц меня порядком вымотал. Ещё этот граф Никитин! Не мог помереть чуть позже.

И откуда у него такая взрослая дочь?

Перед глазами встал образ хрупкой рыжеволосой девушки с голубыми глазами и очень светлой кожей. Если поначалу я ещё сомневался, то теперь понимал, что Анна очень похожа на отца, он до последнего щеголял рыжими кудрями и соломенными усами.

Что-то толкнуло меня в бок, приводя в себя. Я так задумался, что даже забыл где нахожусь. Поезд уже подали к перрону, и толпа пассажиров радостно штурмовала вагоны.

Отыскав глазами старого дворецкого, я махнул ему рукой, направляясь к вагону первого класса. Народа тут было намного меньше, знакомый проводник, раскланявшись, помог перенести в купе наши вещи.

- Располагайтесь, Алексей Борисович. Сейчас как тронемся, я вам чайку принесу, как вы любите.

Я кивнул, сунув в подставленную ладонь несколько монет, на что Никита покачал головой. Старый дворецкий не одобрял моей расточительности. Он и первым классом ездить отказывался, но потом привык.

Вот и сейчас по-хозяйски принялся наводить свой порядок, выкладывая из саквояжа полотенце, домашний халат и тапочки, стараясь обеспечить мой комфорт. И хотя я предпочитал путешествовать в дорожном костюме, мало ли что в дороге случиться, его я не одёргивал, понимая, что Никита старается так доказать свою полезность. Последнее время он стал сильно переживать по поводу своего возраста и что не может служить мне с такой же расторопностью, как прежде.

Нет, я не заставлял его работать, дворецкий получал приличное жалование, а так как был он одинок, то к этому времени у него уже скопилась приличная сумма, на которую он мог купить домик в пригороде и доживать век в своё удовольствие.

Но он не мог без работы, а всей его семьёй был я.

Послышался паровозный гудок, потом ещё один. Поезд тронулся, постепенно набирая скорость. Позади остался сырой Питер, замелькали частые деревеньки. Проводник принёс чай, вспомнив, что я сегодня почти ничего не ел, заказал ужин из вагона ресторана на две персоны. Снова выслушал ворчание Никиты, но это скорее по привычке. На самом деле он был доволен, что я о нём не забыл, хотя за стол он со мной так и не сел, поужинав позже, когда я пересел ближе к окну, взяв в руки газету.

Правда, быстро стемнело и газету пришлось отложить. Заметив, что старый дворецкий щуриться и клюёт носом, тоже решил лечь спать.

Утро не принесло ничего интересного. Для разнообразия сходил в вагон ресторан, заказав обед для Никиты в купе. Немного побеседовал со знакомым фабрикантом, он путешествовал с женой и дочерью и всё пытался пригласить меня к себе в купе. Но я сразу смекнул, что меня собираются ближе познакомить с очередной претенденткой в невесты и тактично отказался.

В Твери сделали большую остановку, вышел на перрон размять ноги, сразу заметив, что стало намного теплее. Фабрикант с семьёй тоже прогуливаются рядом, и тут уже деваться некуда, пришлось вести разговоры о погоде, потом обсудили репертуар Большого театра, когда дошли до меню из любимого ресторана госпожи фабрикантши, наконец-то объявили отправление, и всем пришлось возвращаться в вагон.

Я снова взялся за газеты, и тут поезд внезапно резко остановился. Со стола упал пустой стакан и покатился по ковровой дорожке.

Отложив газеты, я выглянул в коридор. Там уже было несколько обеспокоенных пассажиров, все пытались узнать, что случилось. Сначала думали, что кто-то сорвал стоп кран, потом выяснилось, что поезд сбил корову. В результате, мы опоздали почти на час.

Когда прибыли в Москву, уже вечерело. Никита собирал наши вещи, дожидаясь, когда схлынет толпа и можно будет спокойно выйти. Глянув в окно, я на мгновенье замер, думая, что мне показалось. Но нет, это была она, Анна Никитина, её рыжие волосы, словно костёр пламенели в толпе.

Схватив шляпу, протискиваясь сквозь стоящих у выхода пассажиров, я выскочил на перрон, но Анны там уже не было. Через минуту соседний состав тронулся с места. Я успел прочитать надпись на боку вагона «Москва-Пенза».

Мелькнули последние вагоны, а я всё смотрел им вслед.

- Алексей Борисович, голубчик, экий вы быстрый, мне за вами не поспеть.

Обернувшись, я увидел Никиту с вещами.

Только сейчас до меня дошла вся абсурдность ситуации. Зачем только я выскочил? Сам не знаю, что на меня нашло.

- Поедем домой, Никита Данилович, теперь спешить уже точно некуда.

Махнув рукой, я подозвал носильщика, и уже через час пролётка привезла нас к загородному особняку. Увидев меня, привратник тот час распахнул ворота. Немногочисленные слуги забегали, встречая хозяина, всё же я не был тут больше месяца.

И только когда всё немного успокоилось, мне принесли записку.

- Барышня на воротах оставила. Просила передать.

Написано карандашом. Я быстро пробежался глазами по строкам, уткнувшись в подпись: Анна Афанасьевна Никитина, и перечитал ещё раз.

Графиня Никитина уведомляла меня, что отправляется в Кузнецк.

Глава 17

Вот и Москва осталась позади, поезд неспешно увозил нас всё дальше и дальше. Вечерело, скоро совсем стемнеет, уставшая за день Машенька раскапризничалась. Я взяла её на колени, тихонько поглаживая по голове, пока Зоя пыталась навести порядок среди сваленных в кучу вещей.

К тому времени, когда она управилась, малышка уже уснула, и я переложила её на соседний диван. Очень хотелось чаю, но проводника не было видно, и я решила лишний раз не шуметь и тоже ложиться отдыхать.

Два дня в дороге тянулись бесконечно долго. Каждая большая остановка воспринималась как праздник. Мы одевались и шли гулять на перрон, иногда покупали что-нибудь вкусное, но только если Зоя одобрит.

На одной из таких остановок, когда я покупала свежую газету, увидела старика, продававшего старые потрёпанные книги. Среди них нашлась одна детская, с картинками. Я очень обрадовалась, будет чем занять Машу в дороге. Уже к вечеру она выучила целых три буквы.

Зоя сильно изменилась, стала намного тише, задумчивей. Меня она больше не задевала, иногда горничная подолгу смотрела в мою сторону, думая, что я этого не замечаю. Зоя всё больше возилась с Машенькой, стараясь дать мне немного свободного времени. Сестрица от меня почти не отлипала, видимо, скучала по матери.

В Пензу мы прибыли ближе к обеду. Но это был не конец пути, дальше только на лошадях. А это ещё три дня. Нам пришлось нанимать большую дорожную карету и это оказало не так-то просто. Если бы не Семён, меня бы уже несколько раз обманули. Поняв, что я не местная, многие тут же начинали задирать цены.

В конце-концов, пообедав в одном из трактиров, мы отправились дальше. Уже через пару часов пути в дорожной карете я вспомнила поезд с удобными вагонами и мягкими диванами, поняв, что просто не будет. Дорога выматывала. Хуже всех приходилось Маше, девочке было тяжело подолгу сидеть на одном месте, она всё чаще капризничала.

Первую ночь провели на постоялом дворе – в большой бревенчатой избе, пахнущей кислыми щами и брагой. Из удобств: таз и кувшин с водой, туалет на улице, куда мы ходили вместе с Зоей, карауля друг друга.

Следующий день казалось никогда не кончиться. Дорога совсем испортилась, временами казалось, что карета не переживёт очередной кочки и просто развалиться. Так что на очередной ночёвке мне было уже плевать на удобства, хотелось просто почувствовать под ногами твёрдую землю. А когда я легла в кровать, ещё какое-то время казалось, что я плыву по волнам.

Утром Машенька никак не хотела просыпаться, да и потом была какая-то сонная и вялая. Меня насторожили её красные щёчки.

- Да она же вся горячая!

Потрогав её лоб, я поняла что у Маши поднялась температура. Холодные ветра и сквозняки не прошли даром. И хуже всего, мы не могли ничего сделать, пока не доберёмся до города.

Как же я была рада, когда вдалеке показались дома Кузнецка.

Первым делом велела везти нас в больницу, кучер сначала заупрямился, но три рубля сделали его более сговорчивым.

Старое деревянное здание утопает в распустившихся кустах сирени, нежный аромат кружит голову. Оставив Машеньку с Зоей, быстро поднимаюсь на крылечко, Семён идёт следом.