Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 2)

Сон был странный, цветной и очень реалистичный, будто я смотрела фильм на большом экране.

Сначала все предметы были большими, словно я видела их глазами ребёнка. Большой красивый дом, женщина со светлыми волосами и огромными голубыми глазами, нежная и хрупкая, заботливая.

Мама.

Статный мужчина с рыжими волнистыми волосами и щеголеватыми гусарскими усами. Дворянин, блестящий офицер. Балагур, весельчак, повеса.

Отец.

Случайно подслушанный разговор слуг. Мама, барышня низкого дворянского сословия, сбежала из дома, чтобы быть рядом с любимым. Вот только венчаться он так её и не повёл. Иначе, дед обещал лишить его титула и наследства.

Впрочем, это их не сильно-то и волновало. Они любили друг друга и были счастливы, хотя, по мнению окружающих, жили в грехе.

Аннушка тоже была счастлива, малышка не знала забот, купаясь в любви родителей. У неё было всё: лучшие игрушки, наряды, учителя.

Всё обрушилось в одночасье. Холодная промозглая осень, болезнь с красивым названием: испанка. Мама сгорела в горячке за несколько дней. Дом наполнился горьковатым ароматом поздних хризантем и ладана. И чужими шумными людьми в тёмных одеждах.

До малышки никому не было дела. Она несколько часов просидела одна в своей комнате, пока кто-то из слуг не вспомнил и не накормил её.

Отец запил. Сильно. Он похудел и очень осунулся. Щеголевато подкрученные усы обвисли выцветшей паклей.

Всегда натёртый до блеска паркет был заляпан грязью, в комнатах гуляли сквозняки – камины несколько дней не топили. Анну забрала в свою комнату кухарка, там было тепло от печи. Остальные слуги разбежались – им не платили.

Девочка не помнит, сколько прошло времени, но однажды в доме появился седой широкоплечий мужчина. Он по-хозяйски прошёлся по комнатам, а потом велел кухарке собрать вещи девочки и загрузить их в возок.

Кухарка тут же захлопотала, закутывая девчушку в шубку, повязывая тёплую шаль, шепнув на ухо:

- Дед приехал! Слушайся его!

Она думала, что её повезут в другой дом, к деду. Но он отвёз Анну в монастырь, сдав на руки сестрам, оплатил полный пансион и уехал. С тех пор жизнь её словно окрасилась в серые тона. В монастыре не любили ярких красок и громких разговоров. Сестры и сами походили на серые тени.

При монастыре жили и учились такие же никому не нужные девочки, которых отправили сюда с глаз долой. Лишние.

Сестры, как умели, обучали их грамоте и слову божьему. Вместе со всеми воспитанницы трудились на монастырских огородах, помогали на кухне. Да, за проживание платили сославшие их сюда родственники, но это не давало никому повод бездельничать.

Там Анна провела следующие десять лет. За это время её никто так ни разу и не навестил. Поэтому, когда матушка настоятельница вызвала её в свой кабинет и показала письмо от душеприказчика, извещавшего о смерти отца, в душе девушки ничего не дрогнуло. К тому времени образ красавца офицера почти стёрся из её памяти, стал чужим.

Душеприказчик сообщал, что Анна упомянута в завещании и ей следует присутствовать при его оглашении. Матушка настоятельница собрала девушку в дорогу и даже дала в сопровождающие сестру Варвару, полноватую отдышливую тётку. Но на первом же постоялом дворе та объелась и у неё приключилась медвежья болезнь. Дальше девушка отправилась одна.

Большой шумный город удивил её. Широко раскрыв глаза, Анна разглядывала яркие витрины магазинов, богатые наряды дам, огромные красивые дома, украшенные узорчатой лепниной. Особенно её поразил изображённый на фронтоне дома практически голый мужик в развевающемся за спиной плаще.

Срамота!

Девушка стрельнула глазами в стороны, убедившись, что никто не обращает на неё внимания, ещё раз подняла глаза на то, что было прилеплено у того мужика между ног. Попятившись назад, она оступилась и завалилась на спину, прямо под колёса проезжающей мимо повозки.

Последнее, что она слышала: крики и конское ржание, а потом наступила темнота.

***

Глава 3

Не то сон, не то явь… я с трудом вытолкнула себя из затягивающей всё глубже темноты. В голове билась одна мысль:

- Что, если в этот раз я уже не проснусь?

Было понятно, что я видела самые яркие моменты жизни прежней Анны. Возможно, они остались где-то в самых дальних, потаённых уголках её памяти, которую удалось приоткрыть. Недаром говорят, что некоторые люди помнят отрывки из своей предыдущей жизни, может это и есть подобный случай?

Наконец, темнота словно нехотя отпустила меня и я открыла глаза. Некоторое время просто лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего не изменилось, я по-прежнему находилась в больничной палате, вечерело, за окном уже повисли густые сумерки.

Получается, я проспала почти весь день. Зато и чувствовала себя сейчас не в пример лучше.

Села, спустив ноги на пол, и тут же поджала пальчики, пол оказался очень холодным, а на мне не было даже чулок. Да и в самой палате было довольно прохладно, снова захотелось забраться под тёплое одеяло. Но мне срочно нужно было в дамскую комнату, да и есть очень хотелось. Понятно, что ужин я благополучно проспала, но может на кухне найдётся хотя бы кусочек хлеба.

На мне была надета только нижняя рубашка, платье висело на спинке кровати, ботинки стояли рядом. Одевшись, кое-как прибрав растрепавшиеся волосы, переплетя косу, я направилась на поиски персонала.

Мне повезло, медицинская сестра сидела за столом в конце коридора. Она проводила меня до комнаты, где я могла справить свои надобности. А потом, немного поворчав, отвела в столовую. Тут уже никого не было, но медсестра сумела раздобыть для меня несколько сухариков и стакан киселя, за что я была ей очень благодарна.

Сев рядом за стол, подперев голову ладонью, она смотрела, как я ем. Постепенно мы разговорились. От неё я узнала, что доктор, Сергей Иванович, велел определить меня в пустую палату, отдельно от остальных.

- Оно и верно, нечего тебе в общей палате делать, ещё вшей от слободских нахватаешься. Кудри-то у тебя вон какие, одно загляденье!

Волосы у Анны действительно были шикарные, длинные, ниже талии, густые, тёмно рыжие, слегка вьющиеся. Да и фигурой хороша: худенькая, с небольшой крепкой грудью. Ноги стройные, с узкими маленькими ступнями. Руки с длинными с тонкими пальцами, на ладонях мозоли, но кожа девичья, нежная, и как это очень часто бывает у рыжих - очень светлая.

Я пока не видела своего лица, зеркал в палате не было, но надеюсь, что и там без сюрпризов. Впрочем, хоть косая, хоть рябая, но я молода и полна жизни. Как же хорошо, когда не болит спина, и не ноют колени!

Спать не хотелось, поэтому я с удовольствием выслушала последние новости и заодно больничные сплетни. Немного рассказала о себе. Разошлись, когда стало совсем темно, а свеча почти догорела.

Я вернулась в свою палату, долго лежала, думала, прокручивая в голове последние события. Было понятно, что в своём мире я умерла, но почему моя душа попала в тело Анны? Может всему виной схожие обстоятельства нашей гибели и это как-то повлияло на работу небесной канцелярии? Другого объяснения у меня нет. Как и того, что моя память осталась при мне.

Как бы там ни было – ничего уже не изменишь, а значит нужно приспосабливаться к новой жизни.

За этими размышлениями я не заметила, как задремала. В этот раз без всяких сновидений.

Разбудил меня какой-то шум. Было уже совсем светло, дверь в палату открыта. Доктор, Сергей Иванович стоял на пороге и разговаривал с незнакомой мне медицинской сестрой. Видимо, ночная смена уже успела смениться.

Поговорив с медсестрой, доктор подошёл к моей кровати.

- Анна Афанасьевна! Голубушка, как вы себя чувствуете?

- Спасибо, доктор, много лучше.

- Вот и замечательно! Позвольте, я ещё раз осмотрю вашу голову.

Пальцы у доктора были цепкими и холодными. Он ощупал мой затылок и, кажется, остался доволен.

- Что ж, я вас выписываю, можете собираться. Ваши вещи получите у кастелянши. Кажется, у вас на сегодня назначена важная встреча? Советую вам нанять извозчика. В ближайшие дни вам не следует перетруждаться.

Я ещё раз поблагодарила его, а он всё не спешил уходить, даже как-то замялся, потом всё же сказал.

- Возможно, вам потребуются средства, я бы мог помочь.

- Благодарю вас, на извозчика у меня точно хватит, - я улыбнулась.

Доктор кивнул и наконец-то вышел.

Деньги у меня действительно были. Несколько монет, спрятанных в полотняном поясе, повязанном прямо под нательной рубашкой. Я обнаружила его ещё вечером, когда ложилась спать.

Не очень разбираюсь в местных ценах, но надеюсь, на извозчика хватит.

Одевшись, я разыскала кастеляншу, которая выдала мне старый потрескавшийся от времени саквояж и тяжёлый шерстяной плащ.

В саквояже у меня была смена белья, а ещё костяной гребень и маленькое зеркальце на ручке – единственное, что у Анны осталось от матери, она очень берегла эту вещь. Зато, теперь я смогла причесаться и заодно рассмотреть себя. Можно сказать, я осталась довольна.

Не сказать, что красавица, но довольно симпатичная. Сразу выделялись голубые глаза, из-за худобы они казались огромными. Небольшой вздёрнутый носик, пухлые губы и никаких веснушек.

Спрятав волосы под платок, надела плащ, и ещё раз сверившись с адресом на письме, пошла искать извозчика.

Выйдя на улицу, пару минут постояла на крыльце, давая себе свыкнуться с окружающей действительностью. Больница находилась на небольшой улочке, движение тут было не слишком оживлённое, поэтому я решила идти к перекрёстку.