Элен Скор – Соляные копи попаданки (страница 4)
- Исключено! Наследство ты получила ещё до её появления. Не думаю, что твой отец что-то ей рассказывал, он сам там никогда не бывал и этими землями не интересовался, ведь дохода с них никакого.
- Стало быть, она не знает, в какую сторону нам нужно. Кстати, а в какую нам нужно?
- В ту, - бабушка указала на убегающий вдаль дорожный тракт.
- Значит, нам повезло, что мы сели именно в эту телегу!
- Но, стражники точно запомнят такую приметную девицу, да ещё с узлами вещей!
Мне снова стало интересно – как же я выгляжу? Прямо настоящая интрига! Вроде когда себя ощупывала ни бородавок ни прыщей не почувствовала.
А бабушка тем временем рассуждала:
- Чуть дальше, на перекрёстке, есть постоялый двор, там мы можем сесть на проходящий мимо дорожный дилижанс.
- Осталось только добраться до этого постоялого двора!
И я вышла на середину дороги, тормозя очередную телегу.
Возница, молодой парень, тут же остановился и даже помог загрузить на телегу наши вещи. Он всю дорогу улыбался и, кажется, пытался за мной ухлёстывать. Мне даже ничего не пришлось ему платить.
С явным сожалением он высадил нас возле постоялого двора и поехал дальше. А мы с бабулей отправились узнавать, когда будет ближайший дилижанс.
Ждать следующего дилижанса пришлось больше двух часов, да и ехал он совсем не в ту сторону, куда нам нужно. Но я по-прежнему опасалась погони, из памяти Софи я помнила, что два золотых – это довольно большие деньги, хозяин монет мог попытаться их вернуть. Да и мачеха лишилась крупного заработка, а такие как она, готовы за деньги на всё!
Чтобы не мозолить глаза постояльцам, мы с бабушкой сняли небольшую комнатку, и я первым делом потребовала принести мне зеркало.
Вместо зеркала бойкая рыженькая девица принесла натёртый до блеска железный поднос, а вмести с ним кувшин кваса и по куску хлеба с козьим сыром.
Пока бабушка завтракала, я подошла к окну и приподняла поднос, рассматривая своё отражение.
Голубые, широко распахнутые глаза, широкие аккуратные брови, чуть вздёрнутый носик и красиво очерченные пухлые губы. Отражение слегка расплывалось, но даже это не могло скрыть невероятной красоты смотревшей на меня девицы. Миловидное личико обрамляли выбившиеся из-под чепца слегка вьющиеся белокурые пряди. Я стянула с головы украшенную кружевом тряпицу и принялась машинально расплетать растрепавшуюся косу.
Видимо, вид у меня был настолько ошарашенный, что бабуля принялась меня утешать:
- Ничего, синяки заживут, главное, что жива осталось, а это мы под шарфиком спрячем!
Только сейчас я заметила, что на моей шее красовался почерневший отпечаток мужской ладони. Горло до сих пор немного саднило, но за всеми перипетиями я о нём как-то позабыла.
Жива осталась…
На меня вдруг накатила такая тяжесть, слёзы сами побежали из глаз. Бабушка тут же отложила в сторону недоеденный завтрак, обняла меня и принялась утешать, гладя по голове, как маленькую. А меня словно прорвало, слёзы текли не переставая. Наревелась аж до икоты, зато сразу стало легче.
Бабуля заставила меня умыться, поливая над тазиком водой из кувшина, и сунула в руку ломоть хлеба с сыром. Немного перекусив, я принялась приводить себя в порядок. Переплела косу, укладывая её на затылке и пряча под чепец. Шею обернула бабушкиным платком, пряча под ним уродливые синяки.
Напоследок глянула ещё раз на своё отражение, после слёз лицо припухло, глаза покраснели и превратились в узенькие щелочки. Так даже лучше, на старшенькую девушку никто не обратит внимания, а вот красавицу точно запомнят.
Всё та же рыженькая девица сообщила нам о прибытии дорожного дилижанса, на наше счастье там нашлись свободные места и, хотя он ехал совсем в другую сторону, я решила, что это даже к лучшему. Если запутаем следы, нас с бабулей точно не отыщут.
Глава 4
Дорога оказалась настоящим испытанием, этот установленный на колёса деревянный ящик совершенно не имел рессор и каждый камешек, каждую ямку на дороге мы ощущали своим местом, что пониже спины.
Усугубляло это положение то, что вместо сидений в дилижансе использовались обычные деревянные лавки. Спустя несколько часов поездки мне уже казалось, что всё внутри меня перемешалось, поменявшись местами.
Словно этого было мало, один из попутчиков явно любивший по утрам завтракать луком, закусывая его чесноком, делился своим амбре со всеми сидевшими в дилижансе пассажирами.
Дождавшись очередной остановки, я первым делом вывалилась наружу, глотнуть свежего воздуха. Земля под ногами покачивалось, слегка мутило, но прохладный ветерок быстро привёл меня в чувство.
Я всегда считала себя сильной и независимой женщиной, а оно гляди-ка, избаловала меня цивилизация!
А может, всё дело в теле Софи? Девушка явно не была подготовлена к таким испытаниям.
- Софи, тебе плохо?
Я обернулась, бабуля была рядом, в её взгляде я видела искреннее беспокойство. Она по прежнему выглядела настоящей дамой, лишь бледное лицо и выступившие на лбу бисеринки пота, выдавали, как тяжело даётся ей эта поездка. Я тут же устыдилась своей слабости, я-то молодая, а каково ей?
- Немножко укачало, но уже всё в порядке. Может, тебе стоит присесть? – я заозиралась в поисках места, куда можно было бы посадить бабулю.
- Нет, - излишне резко ответила она, - я лучше постою.
Остальные пассажиры рассаживались прямо на редкой весенней травке, развязывали узелки и доставали нехитрый перекус. В основном это был хлеб, сыр и яйца. В животе засосало, я сглотнула слюну и отвернулась. Очень хотелось есть, но ещё больше пить.
Я осмотрелась, мы остановились на краю какой-то деревни. Старое обшарпанное здание, вероятно местный постоялый двор. Кое-кто из пассажиров устремился внутрь, включая любителя чеснока и лука, но нам там делать нечего.
Дело в том, что на эту поездку я потратила все мелкие деньги, за корсетом платья у меня осталось лишь два золотых. Доставать их тут, в незнакомом месте, можно приравнять к самоубийству. Две беззащитные женщины с большой суммой на руках вряд ли останутся незамеченными. Мы и так слишком выделялись из этой разношёрстной компании деревенских жителей.
Заметив неподалёку колодезный журавель, я чуть слышно прошептала:
- Как пить хочется…
Бабуля уверенно взяла ситуацию в свои руки и повела меня к деревянному срубу. Вдвоём мы кое-как справились с этим допотопным сооружением, помогло то, что уже видела такой в той самой эко деревне, где недавно отдыхала.
Достав воды, я предложила сначала напиться бабуле, а потом уже попыталась попить сама. Это было жутко неудобно, я намочила платье и, в конце концов, просто ополоснула руки и, зачерпнув ладонью словно ковшиком, напилась так.
Вода была очень холодной, руки моментально замёрзли, да ещё мокрое платье. Теперь весенний ветерок не казался мне уже таким лёгким и освежающим. Обхватив себя руками, я засунула ладони подмышки, пытаясь согреется.
Это не укрылось от внимательного взгляда бабули и она тот час потянула меня назад, к дилижансу. Впрочем, сейчас я и сама была рада вернуться в этот тарантас на колёсах.
Бабушка тут же достала из узла свою шаль, накидывая мне на плечи. Я уже заметила, стоило мне только показать свою слабость, как она становилась очень милой и заботливой. Но только я брала ситуацию в свои руки, как в её глазах появлялась растерянность и излишняя подозрительность.
Я и сама понимала, что моё поведение слишком отличается от забитой мачехой тихони. Рано или поздно бабуля задастся вопросом, что стало причиной столь резкой перемены. Возможно, мне стоило оставить её в доме и бежать одной, но я совершенно не знала этого мира.
И ещё – я на подсознательном уровне относилась к этой пожилой женщине с большой привязанностью и любовью. Видимо, действуют рефлексы прежней Софии. Да и не могла я бросить беззащитную женщину на произвол судьбы, зная, что ей тут же откажут от дома, и она окажется на улице.
Значит, нужно придумать приемлемое объяснение, которое устроит и её и меня. Возница как раз объявил отправление, так что у меня есть время подумать до следующей остановки.
В этот раз я подготовилась заранее – распотрошила свой узел и постелила на лавку часть вещей, надеясь, что они хоть как-то смягчат сиденье. Увидев, чем я занята, бабушка тут же принялась мне помогать. Она придирчиво копалась в нашем шмотье, вернув одно из постеленным мною платьев назад в узел, бормоча:
- Это приличное, можно ещё поносить. А вот это не жалко!
Так что дальше мы ехали в относительном комфорте.
Толи я привыкла к постоянной тряске или сказалась бессонная ночь, но вскоре задремала. Снилась мне странная смесь из наших с Софи воспоминаний, словно мы старались показать друг другу как можно больше отрывков из прежней жизни.
В этих воспоминаниях Софи почти всегда была рядом со своей бабушкой, она словно умоляла меня не бросать этого дорогого для неё человека. Проснувшись, я знала, что это имя теперь стало моим и прежняя Софи больше никогда не вернётся. Даже во сне.
Когда я открыла глаза, в дилижансе царил полумрак. День неуклонно клонился к вечеру.
Моя голова покоилась на груди у бабушки, я сонно потёрлась о её плечо, она тут же погладила меня по щеке.
- Как долго я спала? Сколько ещё ехать? – голос был чуть хриплым ото сна, сидевший напротив мужчина мазнул по мне масляным взглядом, заставляя выпрямиться и поплотнее укутаться в бабушкину шаль.