Элен Скор – Соляные копи попаданки (страница 12)

Я с тревогой смотрела на старую женщину, поверит она мне или нет?

- Бедная моя!

Она обняла меня за плечи, чуть покачиваясь, словно убаюкивая.

- Этот ирод чуть не убил тебя! Слава Богам, что они вернули тебя назад!

Поверила! Я незаметно выдохнула, утыкаясь лицом в её плечо.

Время отдыха закончилось, все снова загрузились на свои телеги. Только Никифор ныл, что устал весь день идти пешком.

Проблему решили довольно быстро. Дорога впереди была прямая и ровная, потому просто привязали его лошадь к впереди идущей телеге, а он сам забрался на подводу кузнеца.

Спустя некоторое время мы проехали небольшую деревеньку, затем ещё одну. Заметив обоз, люди высыпали на улицу, махали руками, некоторые шли рядом с телегами, переговариваясь с Николасом. Я только удивлялась, откуда его тут все знают?

Деревни, конечно хорошо, но есть ли тут города? Очень не хватало карты местности и понимания, где мы оказались.

На счёт городов меня посвятил Джими. Паренёк рассказал, что города есть, и даже несколько. Некоторые совсем рядом. Тогда у меня сразу же возник ещё один вопрос: зачем было проделывать такую дальнюю и очень опасную дорогу, когда и тут есть города, к тому же до них намного ближе.

- Так, наш товар за горами стоит намного дороже, - пояснил парнишка.

- Что за товар?

Вот тут он меня удивил. Товаром, который они сбывали за горой, оказался хлопок.

- А больше тут у нас ничего не растёт, - пояснил он.

Я попыталась вспомнить, что знаю о хлопке. Любит тепло, растёт на щелочно-болотных и засолённых землях. Помню, тогда меня это очень удивило, не многие растения могут произрастать на солончаках.

Их хлопка делают ткань и вату. А засушенные веточки применяют для украшения интерьера. На этом мои познания заканчивались.

А степь вокруг действительно начала меняться. Обычная, привычная глазу трава, уступала место сероватой полыни и бессмертникам. Земля на дороге поменяла цвет, став светло серой.

Вспомнились слова бабули, что тут даже трава не растёт. Растёт, только совсем другая. Но это ведь не повод унывать?!

Вскоре обоз добрался до развилки и остановился. Николас спрыгнул с телеги и подошёл к нам.

- Отсюда да деревни вёрст шесть-семь будет. А там и до усадьбы недалеко. Найдёте старосту, он вам всё покажет. Я буду тут через несколько дней по делам, если к тому времени передумаете и решите вернуться, помогу добраться до ближайшего городка.

- Спасибо! – кивнула я, а бабуля добавила ещё несколько добрых слов.

Мы принялись вытаскивать из телеги наши вещи, Джими помогал.

Подошла тётушка Васелина.

- Ежели, тут не устроитесь, езжайте до Воронова, третий дом с краю. Дочка у нас недавно замуж вышла и в соседнее село переехала, так что места всем хватит!

Я от души поблагодарила эту добрую женщина, Васелина не удержалась и сгребла нас с бабулей в охапку, прижимая к своей пышной груди.

Следом за ней стали подходить и другие наши попутчики. Удивительно, как всех сблизили несколько дней пути. Тепло попрощавшись, мы ещё некоторое время смотрели вслед уезжающим вдаль телегам, и только тут до меня дошло, что оплату за дорогу с нас так и не взяли.

Время клонилось ближе к вечеру, значит нужно скорее добраться до жилья. Николас упомянул, что до деревни около шести вёрст, это значит – примерно семь километров. Думаю, дотемна успеем.

Связав между собой узлы, перекинула их через плечо, бабуле досталась котомка с остатками нашего провианта. Шли потихоньку, часто останавливаясь на отдых. Я с беспокойством посматривала по сторонам – вдруг тут тоже водиться какая-нибудь живность, встреча с шакалами всё ещё живо стаяла у меня в глазах. Да и вечерние сумерки подкрадывались незаметно, но неотвратимо.

Как же я обрадовалась, когда вдали показались очертания приземистых деревянных домов. Даже у бабули словно сил прибавилось и мы зашагали быстрее.

Деревня была странной, серые, выцветшие от времени стены домов, за ними какие-то крошечные постройки, кажется из глины. Ни привычных заборов или огородов тут не было. Не лаяли собаки, да и людей не видно. Поначалу я даже решила, что деревня необитаема.

Тут дверь ближайшего дома открылась и на улицу вышел ребёнок. Парнишка лет семи в длинной серой рубахе и таких же штанах, худенький до прозрачности. Казалось, даже волосы и кожа у него серого цвета, такие же как и сама деревня. Единственное, что выделялось у него на лице, это глаза: по детскому яркие и любопытные.

- Здравствуй, - я помахала ему рукой, - хочешь монетку? Проводи нас до дома старосты.

Я достала из кармана мелкую медную денежку и показала её мальцу, детские глаза распахнулись ещё шире.

- Это мне?

Он как заворожённый не сводил глаз с монеты и явно сам не заметил, как спустился с крылечка подошёл ближе.

- Да, тебе, если отведёшь нас к старосте, - кивнула я.

- Идёмте, дядька Тарас на том конце села живёт, - махнул он рукой.

Подхватив узлы, мы пошли следом за нашим маленьким проводником. Он шёл впереди, то и дело оборачиваясь, проверяя – не отстали ли.

Правда, идти тут было совсем рядом. Навскидку я насчитала в деревне домов двенадцать – не больше. Последний в ряду и был домом местного старосты.

Мальчишка ловко запрыгнул на ступеньку и заколотил рукой в дверь.

- Дядька Тарас, дядька Тарас, выходи, тут тебя барынька спрашивает.

- Окстись, Давид, какая барынька? А ну марш, домой, мамка искать будет!

Из дома послышался сердитый бас, но парнишка только сильнее сжал маленькие кулачки и застучал в дверь, решив, по полной отработать обещанные ему деньги.

- Вот я тебе сейчас задам, неугомонный, - дверь распахнулась, и на крыльце показался худой приземистый мужичок с жидкой бородёнкой. Он чем-то неуловимо походил на мальчишку, что успел отбежать на безопасное расстояние и оттуда тыкал в нашу сторону пальцем.

- Вот она, барынька, старосту спрашивают!

Только теперь мужчина обратил на нас внимание и нахмурился.

- Кто такие? Что вам надо? – строго спросил он.

- Я Софи Сент-Муар, а это моя бабушка, Селия Сент-Муар. Мы прибыли в наше поместье Маршес.

- Я же говорю – барынька!

Малец бочком подобрался к нам, с надеждой заглядывая мне в глаза. Я достала из кармана обещанную монетку и вложила в подставленную худенькую ладошку.

Позабыв обо всём на свете, он принялся рассматривать свалившееся на него «богатство», вид при этом у мальчишки был такой счастливый, что я невольно улыбнулась.

А вот староста напротив, пучил глаза так, что я даже испугалась, как бы его удар не хватил.

- Барынька! Госпожа Сент-Муар, - тряхнув головой, исправился он, попеременно кланяясь то мне, то бабуле. – Отчего вы не предупредили? Мы бы вас встретили. А где ваша карета, - он вытянул шею, пытаясь рассмотреть скрытую сумерками дорогу.

- Ох, что же я вас на пороге-то держу? Пожалуйте в дом!

Я подняла было наши узлы, но староста оказался мужчиной расторопным.

- Позвольте мне.

Забрав наши вещи, он понёс их в дом, так что следом пришлось идти и нам. А он всё не унимался.

- Вы не подумайте, у меня тут порядок! Подати исправно собираю, все налоги оплачены, вам не о чем беспокоится! Татка! – вдруг закричал он. – Татка подь сюда! Накрывай на стол!

Из второй комнатки, прикрытой занавеской, выглянула худая светловолосая женщина. Увидев нас, она охнула и скрылась за занавеской. Женщина успела переодеться, накинуть платок и вернуться к нам, а её супруг тем временем принялся пояснять ей, кто мы такие.

Я некоторое время смотрела на суетящихся хозяев и вдруг поняла, почему они так похожи на маленького Давида. Все они были очень худыми и какими-то серыми, словно блёклыми.

Нас усадили за стол, на котором появилась нехитрая деревенская снедь: серый хлеб, да каша. Порции были совсем крохотными, мы явно застали этих людей врасплох, угостить им нас было нечем. Но я была даже этому рада, если вспомнить, что сегодня мы и вовсе остались без нормального обеда и ужина.

Пока мы ели, староста всё пытался подсунуть то мне, то бабуле, старые пожелтевшие тетради.

- Всё тут: медяшечка к медяшечке, - немного волнуясь, пояснял он.

- Хорошо, давайте мы посмотри их завтра. Бабуля очень устала, может вы проводите нас до усадьбы?

Хозяин с хозяйкой как-то странно переглянулись.