Элен Ош – Свекор. Моя. И точка (страница 15)
Но терпение – не моя добродетель. Особенно когда она сидит там, за дверью, вся в белом, воплощение невинности, которую только я знаю какой порочной и жадной до ласки она может быть. Церемония? Пустая формальность для этих идиотов. Главное уже решено. А до него – еще целый час. Мой час.
Вхожу без стука. Ее подружки, эти болтливые воробьи, замирают и тут же разлетаются по одному моему взгляду. Дверь закрывается. Остаемся одни.
И она… Черт. Она сидит, вся в этом ажуре и шелке, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Пышное платье, фата. Лицо, обрамленное кружевом, бледное, с огромными испуганными глазами. Именно так я и хотел ее видеть. Прекрасной. И моей.
— Герман, — ее голосок дрожит. — Все еще впереди… Церемония… Нельзя…
Подхожу ближе. Кладу руки на ее плечи. Чувствую, как она вся затряслась под моими пальцами. Хорошая девочка.
— Можно все, — говорю я тихо, глядя на наше отражение в зеркале. Она – невеста. Я – ее демон. Идеальное сочетание. — Особенно мне.
Опускаюсь перед ней на колени. Юбка – пышный, нелепый купол. Но я ведь предусмотрителен. Мой приказ портнихе. Скрытый разрез.
Раздвигаю тяжелый шелк. И вот он, мой личный рай, спрятанный под фатой и лицемерием этого мира. Чулки. Тончайший шелк, впивающийся в ее бледную кожу бедер. И эти жалкие, крошечные трусики, прикрывающие то, что принадлежит только мне.
Она пытается сомкнуть ноги. Слабый, жалкий протест. Ловлю ее колено, развожу в стороны. Шире.
— Сиди смирно, — приказываю я, и мой голос гудит от сдерживаемого желания. — Ты сегодня так прекрасна, что я не в силах ждать.
Припадаю губами к коже на внутренней стороне бедра. Она вздрагивает, как от удара током. Ее кожа пахнет дорогими духами и чистотой. Чистотой, которую я сам же и осквернил. И оскверню снова. Вожу языком, прокладывая влажную дорожку к самому источнику ее стыда и желания.
— Да, милая, — шепчу я, и мое дыхание обжигает ее. — Да, я буду ласкать тебя.
Сначала через ткань. Легкие, дразнящие круги. Она стонет, ее бедра сами просятся навстречу, ее пальцы впиваются в кресло. Она уже на грани, вся – один сплошной вопль плоти. Тогда я срываю с нее эту последнюю, жалкую преграду.
И приникаю к ней.
Ее стон – музыка. Громкий, надрывный, полный капитуляции. Ее руки впиваются в мои волосы, прижимают, требуют. Я пью ее, этот опьяняющий нектар ее капитуляции, ласкаю, довожу до исступления, заставляя кричать мое имя, терять стыд и память.
Она кончает с надрывным всхлипом, ее тело бьется в конвульсиях у меня на губах. Я поднимаю голову. Смотрю на ее запрокинутое лицо, залитое румянцем, на полуприкрытые, мокрые от слез глаза. Полное уничтожение. И абсолютная принадлежность.
— Все для тебя, — говорю я хрипло, поднимая ее на руки. Она безвольно обвисает, легкая, как пух. — Всегда для тебя.
Час до церемонии? Мы используем его с пользой.
***
А потом – сама свадьба. Шикарный прием. Идиотская помпа для толпы. Я стою, окруженный этими лицами: одни с восхищением, другие с замаскированной ненавистью. Сергей, бледный как смерть, пытается улыбаться. Макса, конечно, нет. И слава богу.
И вот она выходит. Моя Алечка. В том самом платье, под которым я час назад вкушал ее плоть. Она сияет. Не той приторной сладостью невесты, а внутренним огнем. Огнем, что зажег я. Ее взгляд находит меня через толпу.
В ее глазах – вся наша дорога сюда. Шок в прихожей. Дрожь в машине. Слезы от предательства. И та порочная, всепоглощающая страсть, что смела все на своем пути. В моих глазах – ответ. Я дал ей все. Боль. Унижение. Наслаждение. Власть. Любовь. И теперь я ставлю последнюю точку.
Я поднимаю бокал. Пусть они видят статус, победу, могущество. Но мой взгляд говорит только с ней.
Она моя. Я ее.
И точка.