Элен Коро – Роман-трилогия «Оскар» для Него!" Том 1 (страница 15)
Всё больше напрягаясь от пищания датчика, Константин тем не менее усмехнулся, словно принимая его вызов, и подумал, что если уж он смог позволить себе дорогую «игрушку», то уж как-нибудь выкрутится с такой мелочью, как заправка бензина при отсутствии денег. И не такое проходили!
«Конечно, если попросить, – рассуждал он, – то скорее всего зальют и в долг. Но только это уж последнее дело – подъехать на помпезном кабриолете и опуститься до такого конфуза».
Похлопав по карманам брюк, он понял, что в правом что-то лежит.
– Ну, Судьба! – взмолился Костя вслух. – Пошли же мне денежку! Лишь бы только на бензин хватило, чтобы сохранить лицо. Покажи же мне, кто я: пан или пропал?
«Пан!» – благосклонно ответила Судьба, раз уж в руке у него оказалась двадцатидолларовая купюра, сложенная пополам.
– Опа! Ай да Костечка! Ай да сукин сын! – воскликнул он, перефразируя слова любимого поэта, и прищёлкнул пальцами от восторга.
«Только в такие минуты и начинаешь ценить вещи, на которые в другое время и внимания бы не обратил, – продолжал он размышлять. – Двадцать долларов! Разве было мне дело до такой мелочи в те золотые времена, когда я работал с Мадлен? Наверное, с тех пор и лежат у меня в кармане. Видно, сунул впопыхах, не выкидывать же. Примета плохая – деньги выкидывать, даже самые мелкие.
Тогда я процветал и не считал ни доллары, ни франки, ни немецкие марки! А сейчас эта купюрка явилась ко мне, словно Рука Провидения! Что ж, в таком случае заправлюсь на десять долларов, а на оставшиеся и кофейку можно выпить. Отмечу, так сказать, находку. А то ведь после нашествия Эммы я до сих пор как в бреду, и ни крошки за весь день! Возьму какой-нибудь бургер или пирожное, да что попадётся. Без разницы!»
Благополучно заправившись, «Вуазен» проехал ещё с полкилометра и остановился под сверкающей неоновой вывеской
Из ресторана слышались обрывки приветственных речей, из которых можно было заключить, что там начался торжественный вечер. Вдруг музыка грянула так громко, что разом заглушила все голоса.
«Ничего себе! – удивился Константин. – Странно, ведь это даже не джаз, характерный для таких заведений. Бог ты мой! Да это же новый хит Джо Кокера
После встречи с Эммой Костя как никто разделял страдания этого крепкого перца. Уж как бедняга Кокер надрывается:
«Ах, Эми, и у меня тоже теперь нет шансов забыть Тебя! – воззвал он мысленно. – Да что я, когда даже офицер Ордена Британской империи, и то вон как пропадает от любви. Тем более что эту музыку написал Бобби Шарп, и его мощная энергетика не хило заводит.
Уж с какими только красавицами и умницами не сводила меня судьба, но до такого беспамятства ещё не доходило. Это же надо, вот так затмить собой всех женщин, что были у меня до Неё!
Ладно. В любом случае надо расплатиться и возвращаться домой. Хорошо бы ещё и выспаться после всего этого наваждения. Глядишь, что-нибудь и прояснится. А где официант? Почему его так долго нет?»
Между тем чей-то праздник за стеной набирал обороты, и душа всё больше разгоралась. Не прошло и двух минут, как ему нестерпимо захотелось туда, в эту зажигательную атмосферу. В сердце так и засвербило:
«А что, плохо ли, пользуясь тем, что никто не знает твоего громкого в определённых кругах имени, отчебучить что-нибудь и исчезнуть в неизвестном направлении? Что-нибудь эдакое, что называется «с подвыподвертом»! Интересно взглянуть, что там за веселье? Впрочем, наверное, лучше и не смотреть, а то ещё опять вляпаюсь в какую-нибудь историю. Плавали – знаем».
Оставив на столе последние десять долларов, он поднялся и направился было к выходу. Но в двух шагах от двери резко развернулся, решив всё же заглянуть в ресторан. А чтобы не привлекать к себе внимание, прошел через служебное помещение, соединявшее кафе и ресторан.
Подсобка была довольно большой. На именных вешалках висела форменная одежда официантов, у зеркала – незамысловатая косметика, на стене – фотографии лучших работников. Среди них особо выделялся портрет управляющего Майкла, облачённого в строгий костюм. На лице Майкла внушительно поблёскивали очки в тонкой золотой оправе. При беглом взгляде на фотографию Костя удивился: почему он в очках, которые никогда не носил. Ещё одно явное отличие заключалось в тот, что «живой» Майкл имел более упитанное телосложение, а улыбка у него была немного заискивающей.
Оставаясь в душе художником, Маэстро Шелегов с удовольствием отметил про себя, что многие предметы очень бы подошли для натюрморта. Он даже прикинул в уме: «На фоне этого серебристого подноса прекрасно смотрелась бы композиция, составленная из ярко-красного кувшина, жёлтых фруктов и нежно-зелёных льняных салфеток. Эх, как было бы здорово встать среди этого разнообразия с мольбертом и не спеша поработать кистью».
А уж сколько тут было бутылок с недопитым спиртным! И на столе, и на полках, а на полу так и вовсе собралась целая коллекция шотландских виски, французских коньяков, шампанского и итальянских ликеров.
Немного освоившись, «тайный исследователь» приоткрыл дверь на противоположной стороне и заглянул в большой зал, освещаемый лучами прожекторов. Он был разделён почти пополам длинным подиумом, подсвеченным разноцветными огнями рампы.
Всё внимание многочисленных гостей было приковано к этой своеобразной сцене, на которой самозабвенно танцевала истинная протобестия! По её грациозным движениям без труда можно было понять, что песня в исполнении Джо Кокера заводит девушку не по-детски. Она прямо-таки растворилась в ней, да ещё и сумела извести почтенную публику животным томлением. От танцовщицы словно магия какая-то исходила, заставляющая затаить дыхание и балансировать на грани восторга и эротических грёз. Взглядываясь в лица, наш наблюдательный художник сразу понял, что мужская половина зачарована этой страстной особой, беззаветно отдающейся священному разгулу своего воображения.
Да и сам Константин, наблюдая из своего укрытия за происходящим, был потрясён дерзостью и чувственностью артистки, которая, ко всему прочему, танцевала ещё и в очень необычном сценическом костюме. Верхняя часть её откровенного наряда представляла собой что-то вроде пышного облачка из тончайшей газовой материи красного цвета. Особый трепет добавлял гагачий пух пунцового цвета, окаймляющий не только плечи, но и вертикальные прорези, являя на радость вожделенным взорам самцов восхитительную грудь. Красно-чёрные клинья абстрактной капроновой юбчонки взмывали в танце, открывая другую разновидность первозданной наготы. Нетрудно было заметить, что на прелестнице отсутствует нижнее бельё – в этом не было ни малейших сомнений.
Не в силах оторвать взгляд от этого притягательного действа, Маэстро Шелегов был приятно поражён тем, что все эти пикантные подробности вовсе не выглядят пошло. Уж кто-кто, а он, тонкий ценитель прекрасного, понимал, что именно это и является признаком высокого искусства. Более того, как ни странно, эти пикантности лишь подчеркивали трогательную интимность танцовщицы, усиливая ощущение её беззащитной чистоты. Вглядываясь в детали, он отметил про себя, что даже золотистые босоножки, и те играют свою роль, удачно подчеркивая изящный изгиб стопы и тонкую щиколотку. «Эти совершенные ножки только бы в мраморе ваять, – подумалось ему. – О Боже мой, как же красиво поблескивающие тесёмки обвивают ножки этой энигматической бестии, аж почти до колена. Сердце замирает, глядя на всё это соблазнительное безобразие. Жаль, что отсюда невозможно разглядеть её лица. Да ещё эта копна длинных тёмных волос, развевающихся неудержимым вихрем… Что тут увидишь под этим водопад волнистых прядей, что то и дело накрывают лицо.
М-да… Ну и попал я… Из огня да в полымя. А вернее, в какой-то немыслимый калейдоскоп шикарных видов… Пожалуй, эта роскошная шевелюра только портит всё – уж очень напоминает владелицу одного так называемого экспериментального театра… Нет, не может быть. Откуда ей взяться в приличном обществе? Тут вон какие гости! Этот блестящий вечер устроен для людей высокой нравственности, просвещённых и требовательных. Джентльмены все как на подбор: в строгих костюмах, а кое-кто и в смокингах, все с бабочками на белых сорочках. А уж дамы-то, дамы… Одна другой лучше! Сплошное загляденье: с глубокими декольте и в дорогих украшениях. Это как раз то, что мне сейчас нужно! Может быть, хоть здесь переключусь как следует и развею липкий туман, что преследует меня с сегодняшнего поистине фантастического утра!»