Элен Коро – Роман-трилогия «Оскар» для Него!" Том 1 (страница 14)

Вот сейчас сел за руль – и сразу другое дело! Пусть женщины приходят и уходят, но нам с тобой ничего не страшно. Ах, «Вуазен»! Гляжу на тебя, как на великолепного статного «джентльмена» с умным лицом и одобрительным взглядом, и сразу мне почему-то хочется вытанцовывать, удивлять, выкидывать разные кренделя и коленца. Кажется, что ты всё, всё понимаешь. А ведь ты у меня старичок, выпущенный аж в 1935 году! На какой! Бравый и душой молодой! Своими формами, грацией фору дашь любой современной машине, которых в Эл-Эй видимо-невидимо, и каждая норовит удивить. Но ты у меня стоишь особняком. Для меня ты словно господин во фраке и бордовой бабочке.

Твой прежний владелец сказал мне, что авиастроительная французская компания Avions Voisin прославилась тем, что её основатель, Габриэль Вуазен, выпускал когда-то лучшие военные самолёты. Когда я узнал, что этот человек был не только авиаконструктором, но ещё и художником, то тут уж не мог не отдать дань уважения своему коллеге, хотя бы и таким образом. Радость обладания редкостным раритетом понимают далеко не все… Но лично для меня нет жизни без куража и бесконечной погони за Голубой Мечтой!

Видимо, таким же был и твой конструктор – Габриэль Вуазен, потому нас и свела судьба. После Первой мировой войны он взял и переключился с самолётов на производство изящных автомобилей! Месье Вуазен одним из первых начал применять в них алюминиевые сплавы. Вот что делает с человеком Мечта! А иначе для чего жить? Человек без Мечты – пустое место! По крайней мере, в моём понимании.

М-да… – тяжко вздохнул Константин. – И всё же… Как вспомнишь, как мне достался этот «Вуазен», так хоть стой, хоть падай… Чудеса в решете, да и только».

Вырулив на автостраду Santa Monica Freeway, Костя поехал крайне медленно, создавая тем самым препятствие для других вечно спешащих автомобилистов. Сейчас он их просто не замечал, поскольку все его мысли были об Эмме. «Одна радость, – промелькнуло в голове, – что солнце, и тёплый ветерок так приятно обвевает лицо. Пусть выветрит мне мозги, а то что-то с ними не то».

Недовольные водители, которые были вынуждены объезжать его, сигналили, а кое-кто и кричал вслед:

– Эй ты, крутяк! Чего плетёшься в общем ряду? Думаешь, вырвал у жизни дорогущую тачку и теперь король? Своё шоу проводи в правом ряду!

– Угу, – бурчал Константин в ответ, – идите в баню, убогие кретины! Сидите за рулём своих раздолбанных тачек и не квакайте, когда Маэстро Шелегов катается.

Рассеянно отмахиваясь от сигналов и выкриков, наш герой теперь всё яснее припоминал это незабываемое утро, а уж имя Эмма так и вовсе уже успело заполнить всё его сознание. Повторяя его на разные лады, Константин расплывался в улыбке, понятной лишь ему.

И всё бы хорошо, но откинутый верх кабриолета не защищал от горячих солнечных лучей. Только тогда-то он и заметил, что вышел из дома, забыв надеть дежурную рубашку-поло.

«Это ж надо… – удивился он. – Хорошо ещё, что с голой задницей не уехал. Ничего-ничего, всё равно же я сейчас просто так выехал. Развеюсь немного, и обратно. Вдруг Эмма, моя прекрасная Эми, что свела меня с ума, уже снова у меня?! А если нет, то какая разница, в чём сидеть за рулём собственного авто, который стоит целое состояние? И будь я даже абсолютно голым сейчас, это смотрелось бы не иначе, как милые шалости человека, которому позволено всё! Такой self-made man[3], а по-нашему – кузнец своей удачи, является здесь, в Лос-Анжелесе, живым воплощением американской мечты!»

Глава 3. Ресторан у дороги

Упиваясь воспоминаниями об утренней фантасмагории, Константин вскоре перестроился в правый ряд и даже включил аварийную сигнализацию. Так бы и ехал, если б не запищал датчик бензина. Поначалу он и внимания-то не обратил на тихое пикание, но теперь этот звук усилился настолько, что стал похож на монотонное завывание сирены. Глянув на приборную панель, Костя внутренне содрогнулся: бензин, оказывается, давно уже был на нуле.

«Ох ты, Боже мой, только этого не хватало, – с досадой подумал он. – Придётся ехать на заправку, а там выходить из машины, потому что ни один заправщик не сможет открыть хитрый замок бензобака. Пора бы уже голову включить».

Подумать-то легко, а вот сделать… Как же, иди попробуй, когда твой ум похож на слежавшуюся вату и битком набит отрывочными кадрами, которые совершенно не увязывались в логическую цепочку.

«И всё-таки что это было? – вновь и вновь крутилось у него в голове. – Хм… А что, если свою голубую рубашку я не только не гладил, но даже ещё и не стирал? Надо будет поискать её в корзине для белья. Со мной же всякое бывает. Помнится, оставил как-то рядом с домом свой старый белый «мерс», что был у меня до «Вуазена». Выхожу, а его нет, хотя здесь это большая редкость. Тем не менее нет его, и всё тут. Чуть с ума не сошёл. И только ближе к вечеру, когда я решил обойти дом, нашёл его на прилегающей улице. Никогда не ставил там, а тут пожалуйста.

Ничего не поделаешь, все гении страдают рассеянностью! Только кто понимает бедняг, сконцентрированных не на мелочах, а на Великом Деле всей своей жизни! Ну когда же люди поймут, что мыслительный процесс – это вовсе не молчаливое сидение, не протирание штанов. Это та же работа, на которую тратится колоссальная внутренняя энергия! Оно и понятно, поскольку во время мыслительной деятельности идёт мощный биосинтез белков. Мой наставник, профессор Шлейфман, всегда говорил, что мысль – это целый квантовый процесс. Даже простое слово – это не набор букв, а образ, готовая голограмма. А уж он зря не скажет, поскольку среди его друзей есть и лингвисты, и учёные-физики.

Конечно, большинству людей не до этих тонкостей, потому и ненавидят всё непонятное. Им греют душу простые завершённые объяснения, не посягающие на сложившуюся в их голове картину мира. Потому-то и не способны они интересоваться возвышенным.

Ах, милая Эмма, для меня ты стала нежной Эми, поразив меня всем сразу: и неординарным умом, и своей сумасшедшей сексуальностью. Ну и пусть ты далека от моей Мечты, что я изобразил на своей картине. Тем не менее, я уже ни о чём не могу думать, кроме как о Тебе! О Тебе, все мысли мои о Тебе! Вот только бензин залью и снова начну ломать голову над вопросом: куда же пропали мои рубашка с галстуком и вишнёвые туфли из коробки?».

Подъехав к автозаправке, Константин окинул взглядом сплошное двойное сиденье «Вуазена», от двери до двери. Он привык, что рядом всегда лежал его бумажник, который в последнее время был набит в основном визитками, чеками и счетами. И лишь немного кэша[4] на разбавку. К сожалению, прошли те времена, когда в бумажнике хранилось несчитанное количество стодолларовых купюр и денежных знаков других валют. К его удивлению, сиденье оказалось пустым.

«А это ещё что за новости? – с раздражением подумал он. – Ну и куда мог запропаститься мой “толстый кошель”, который давно уже не видел нормальных денег?»

Костя припомнил, какие чувства испытывал, когда он стал обладателем этого эксклюзивного раритета на колёсах. Каждая мелочь вызывала восторг, а тут ещё такие габариты и непривычный правый руль большого диаметра.

И это при том, что он никогда даже и не мечтал о подобном джентльменском авто. Приобрёл, можно сказать, по случаю, на честно заработанный гонорар, полученный, правда, от весьма и весьма сомнительной особы. Разумеется, и дело было соответствующим.

Но, как известно, деньги не пахнут, и на момент покупки «Вуазена» наш честолюбивый Маэстро Шелегов рассудил так:

«Как говорил мой папа со слов моей мамы:

кто умеет нравиться, тот владеет всем!

Так почему бы и мне, получив честно заработанный куш, не поступить так же, как голливудская звезда Гэри Купер, который потратил свой гонорар на умопомрачительный родстер Duesenberg.

Что может быть романтичнее, чем находиться за рулём этого статусного красавца, символа богатства и престижа. Ерунда, что во время движения грязнятся рубашка, руки и волосы. Одна только винтажная приборная панель, продуманная до мелочей, чего стоит. Тут тебе и вмонтированный барометр, и индикаторы давления воздуха в шинах, и даже уровень воды в радиаторе и аккумуляторе. Не забыли ведь даже про альтиметр и указатель уровня тормозной жидкости. О как!

Ну и что с того, что мне пока некуда на нём ездить. Пусть хотя бы у дома стоит и греет душу своим присутствием! А прокатиться на нём для поднятия настроения и разгона тоски – одно удовольствие. Когда сидишь за рулём, не знаешь, куда деваться от восхищённых взглядов. Весь депресняк как рукой снимает.

А уж дамы, и молодые, и не очень, сами падают к моим ногам! Как увидят «птицу счастья» на капоте сногсшибательного старинного авто, так всё, хоть вешайся. Без всякого стеснения бросают визитки в салон, а то ещё и характерными жестами показывают, что согласны на «любовь» даже во время движения. Какой ужас! И куда только девается их хвалёное американское пуританство? Поначалу, когда я только и раскатывал на нём, липли ко мне так, что я их уже видеть не мог. Из-за этого число «парадных выездов» пришлось резко сократить.

Ничего, ничего, пусть это коллекционное раритетное вложение будет при мне! Кто знает, может быть, всё ещё и образуется. Эх, жизнь-копейка, стой ребром! А если бы не так, то и не видать бы мне мою гордость, «Вуазен», как своих ушей».