Элен Хайр – Красное молоко (страница 3)

– Хорошо. Да Сэм вышел от меня в последний день, когда его видели. До сих пор себе этого не прощу. Вы знаете, у меня пятеро детей, и четверо внуков. Сэма, его мамы Мари и моего сына Люка уже нет с нами. Но… у меня все равно пятеро детей и четверо внуков. Хотя, может быть, вы и найдете что-нибудь о Сэме… Просто я – реалист, и… Знаете, какое чувство гложет больше всего, когда близкий человек пропадает и ты не знаешь, с кем он и где, не можешь ему помочь?

– Беспомощность.

Затронутая тема как будто обрушила плотину в глубине пожилой женщины. Она стала дерганой, нервной, то улыбалась, то уголки ее губ стремительно начинали ползти вниз, она забывала слова и, казалось, с трудом могла сосредоточиться.

– С тех пор как умерла Мари, – она продолжила, – Сэм большую часть времени проводил у меня. Ему нравилось бывать здесь, он помогал мне в оранжерее и по дому, я готовила ему завтраки. Я хотела, чтобы он и жил здесь, но его отец… – воспитание снова взяло свое, и неодобрение выразилось лишь поджатыми губами, – Он жил у меня уже три дня, мы готовили доклад по биологии, я много рассказывала ему. Для него это было важно. Утром он уезжал в школу, а вечером возвращался обратно. Это был последний день, по договоренности, после школы Сэм должен был пойти в дом отца. Я проводила его, покормила завтраком, он съел тосты с печеньем, пил апельсиновый сок… Я собрала ему обед с собой. Я рано встаю, много всего успеваю напечь, но ему не все нравилось, дети… Школьный автобус приезжает не сюда, надо немного пройти до конечной остановки, это около десяти минут. Оттуда обычно забирали его и еще нескольких мальчиков, когда он оставался здесь. Этот автобус, он не от его школы, но мы договорились с водителем, благодаря мне… Я дала несколько редких кустов роз его жене, еще давно, мы дружим, точнее в приятельских отношениях. И он согласился высаживать Сэма на повороте, там совсем недалеко до его школы, там всегда много людей, огромная толпа, многие ходят пешком, оживленный район. А здесь – тишина, на этом маршруте никогда ничего не случалось.

– Простите, вы не водите машину?

– Я? – казалось, вопрос поставил даму в тупик, или же она была так далеко в своих воспоминаниях, – Нет. Сейчас нет. Права есть, и я вожу. Просто, видите ли, возраст… Мне стало сложно удерживать внимание на дороге, и еще несколько лет назад я отказалась от вождения. Тем более не стоит рисковать в машине с ребенком. Если мне куда-то нужно, меня отвозят дети или водитель. Если бы была необходимость, он возил бы и Сэма. Но ее не было! Все всегда было так хорошо!

– И что же случилось потом? Как вы узнали, что Сэм пропал? Он не опаздывал в тот день?

– Нет. Вышел как обычно, с большим запасом времени. Я, знаете ли, люблю делать многие вещи заранее, и под это подстроен распорядок дня… Нет, он вышел рано, все было хорошо. Он должен был позвонить мне вечером, когда увидится с отцом. Мы так договорились. Что он звонит мне после школы, чтобы я знала, что все в порядке. Это не более, чем формальность, и когда он жил у отца мы созванивались просто, время от времени, или когда он хотел приехать ко мне. Было уже шесть часов вечера, и он не позвонил. Я не сильно беспокоилась, все-таки ребенок, забыл, наверное. Позвонила сама, телефон был недоступен. Позвонила его отцу, хотела попенять Сэму, и чтобы отец немного поругал его, построить из себя строгую бабку. Кливлен удивился, что Сэм не у меня. Вроде возраст еще не тот, но он постоянно все забывает. А своего ребенка и тем более. Вот поэтому я и хотела, чтобы Сэм жил со мной… Мы, сначала, даже не испугались. Может быть, заигрался где-нибудь, или пошел к кому-то в гости, а телефон просто не зарядил. В девять вечера он так и не появился. Мы обратились в полицию. Вот и все.

Она по-прежнему рассматривала свои руки, как и во время всего разговора, изредка вскидывая глаза куда-то к потолку, и снова начиная одной рукой накручивать вокруг пальцы другой руки.

– Остальное вам, наверное, сообщили в полиции? – наконец, она подняла на меня глаза.

– Да! Он сел в автобус, вместе с другими детьми, доехал до нужной остановки, вышел, но в школе так и не появился. К сожалению, хватились его уже после вашего звонка его отцу. Судя по всему, что-то произошло на участке дороги от автобуса до школы. Идущим там его видел один мальчик, после чего Сэм пропал. Зацепок у полиции нет.

Бабушка судорожно вздохнула, глядя на свои сцепленные в замок, руки. Нужно было срочно менять тему разговора, еще не хватало, чтобы престарелая знаменитая родственница решила от волнения отойти в мир иной прямо сейчас. В таком возрасте много не надо, и что угодно может случиться.

– Вы хотели показать мне оранжерею?

– Я? Да! – она резко встала и направилась к выходу, я последовал за ней.

Мы обогнули дом, и вот тут у меня отвисла челюсть. Все богатства в прямом и переносном смысле располагались за домом. Оранжереи с крышами и без, теплицы, невероятное количество разнообразных деревьев и кустов уходили вдаль к самому горизонту, насколько хватало взгляда. Но самая громадная, сверкающая в лучах солнца, обосновалась посредине, не слишком далеко от дома, и мы направились к ней.

Внутри от изобилия ароматов у меня закружилась голова. Не особо интересуясь ботаникой, даже я смог понять, что большая часть того, что я вижу – не бывает в природе. Цветы не имели своего привычного окраса, они были серыми, черными, зелеными, или же всех цветов радуги одновременно. Если бы не регалии знаменитой дамы, я бы посчитал, что растения просто покрасили краской.

– Будьте осторожны, с непривычки у многих здесь сильно кружится голова, – порадовала она меня.

Пока я немом изумлении бросил по рядам, дама привычным жестом одела перчатки, и, вооружившись чем-то похожим на острую лопатку, пошла поливать, осматривать, и копошить землю вокруг некоторых кустов.

– Сэм любил бывать здесь?

– О да! Вы знаете, не все мои дети пошли по моим стопам. Амелия – юрист, Люк был гонщик, это и сгубило его, Дюк – все никак не найдет себя, а Мередит… Даже не помню, где именно она работает сейчас и работает ли. Мари была со мной. Ей очень нравились розы. Странно, на мой взгляд, самые банальные цветы, но… Пока рак не сгубил ее. Даже мои деньги не смогли ее спасти. Четвертая стадия, очень быстро. И Сэм остался с отцом. Мы пытались судится, но… В сущности, его отец не плохой человек. Совсем не тот, которого я хотела бы для Мари и для Сэма, но… Не всегда же бывает, как хочется, правда? Они неплохо ладили. Потом Кливлен женился на Эдриен, это, конечно, особый тип женщин.

– А кто она?

– В полицейском отчете не написали? Редактор колонки в каком-то журнале, журналистка на минималках. Пишут что-то о моде, но совсем уж…низкого качества. Я такое не люблю, не читаю, пролистала один раз, и этого хватило за глаза. Шумная, вздорная, вульгарная, пустая баба. Не знаю, что Кливлен в ней нашел. Может быть, на контрасте с Мари, захотелось чего-то другого.

– А какая была Мари?

– Мари…Моя девочка была очень хорошей. Тихая, милая, услужливая, невероятно добрая. Она была настоящий ангел. Никогда не спорила. Всегда старалась помогать мне, всем, чем могла. Я знаю, что от матери это звучит, мягко говоря… Но это правда. Такой был ребенок. Правду говорят, первыми уходят лучшие, а мы все здесь… Грешники! – и старушка задорно подмигнула мне.

– Вы этот брак не одобряли?

– Не то, чтобы. Я хотела счастья для Мари. Сначала Кливлен показался мне хорошим. Он обожал ее, очень заботился о ней. Она была счастлива. Что я могла сделать, чтобы помешать счастью дочери? Жили, были счастливы, и хорошо. А потом она за полгода просто сгорела. Это было ужасное время для всей нашей семьи. А потом Сэм.

– Сэму ведь было двенадцать, когда он пропал? – старушка кивнула, – А когда погибла Мари?

– За два года до этого. Ему было десять. Они с Мари очень похожи, только упертость и норов он взял от отца. Насупится, бывает, и молчит. И не добьешься, что с ним. Мари была открытой, легкой, очень светлой девочкой.

– А когда Кливлен женился снова?

– Год прошел со смерти Мари. Я его не сужу, не все люди могут жить прошлым. Надо идти дальше.

– Как думаете, у него мог быть роман еще до ее смерти?

– Об этом я ничего не могу вам сказать. Если и был, может, Мари знала. Но ее состояние здоровье с каждым днем ухудшалось, и все ее настроение мы списывали на это. Так что было там что или нет, и знала ли она, мне не известно.

– Мачеха плохо относилась к Сэму?

– Да не то, чтобы … Он просто был ей не нужен. Чужой ребенок. Они особо не общались, как я понимаю. Она жила своей жизнью, он своей. Она не пыталась навязываться ему в матери или что-нибудь еще, мальчик ее попросту не интересовал. Его отец обычно на работе или в разъездах, тоже им не особо занимался. Ребенком занималась Мари. А после ее кончины, Сэм как будто ушел в себя, замкнулся, никого не хотел подпускать к себе. Я очень хотела забрать его оттуда. Но у меня же возраст, понимаете, никто бы мне не разрешил и не отдал его. С ним работали психологи, в один период нанимали няню, потом он подрос, и в этом не стало необходимости.

– Как вы думаете, Сэм мог сбежать?

С минуту она молчала.

– Нет, не думаю. Хотя я не могу знать…Что происходит у другого человека в голове, даже если это ребенок. Но все-таки… Я хорошо к нему относилась. Отец тоже любил его, как мне кажется, по своему, он не умеет это проявлять, но я не слышала о каких-то серьезных конфликтах между ними. Мне казалось, что Сэм сказал бы мне. Сказал бы, если бы захотел убежать. Он же знал, что я не против, чтобы он проводил время у меня, как можно больше, сколько угодно. Я старалась быть мягкой с ним. Такая бабушка-друг, мне казалось, что мы дружили. Порой я перегибала палку, он становился слишком развязным в отношении ко мне, тогда я недолго старалась быть строже. Но все-таки… Нет, я не думаю, что он хотел сбежать. Он бы так со мной не поступил.