Элен Форс – Значит, война! (страница 43)
– Это ещё не конец, Лили. – бросила мне на прощание Альба и удалилась, оставляя меня один на один с самобичеванием. Я старалась держаться и не плакать. Чтобы отвлечься я включила мелодичную музыку и стала готовить ужин. Есть не хотелось, но было физически необходимо занять руки.
Я ничего не готовила с приезда в Италию. Не было необходимости, хотя в Калининграде я часто делала незамысловатые блюда для мамы и папы, пока они были на работе. Иногда угощала друзей.
Мой выбор пал на мясо по-французски и картофель по-деревенски. Я медленно с ювелирным старанием нарезала овощи и терла пармезан. Мне нужно было отвлечься и занять голову и руки, поэтому я тратила всю свою энергию на готовку, периодически бросая взгляды на часы.
Против воли в голову постоянно лезли отметки. Я постоянно думала: сейчас уже Патти идёт к алтарю, уже у них ужин.
На вид мясо получилось аппетитным, пахло оно потрясающе, но у меня в горло не лез и кусочек. Я оставила противень с едой в духовке, чтобы ничего не остыло, и пошла на балкон насладиться вечерней прохладой.
Просидев там несколько часов и проплакав, я решила вернуться в комнату и лечь спать. Никто не вернулся в дом, свадьба удалась на славу, гости веселились ещё.
Вернувшись в комнату, я не сразу заметила грузную фигуру в костюме, сидевшую на кровати и лениво раскуривающую сигару.
– А! – натолкнувшись на Марко я взвизгнула и схватилась на сердце. Он напугал меня. Вопрос вырвался сам собой. – Что ты тут делаешь?
– Не знаю. – отвечает Римлянин и до меня доходит запах алкоголя, по блеску в глазах я понимаю, что он чертовски пьян. – Чем пахнет?
– Я приготовила мясо. – тихо отвечаю ему, не понимая как себя вести.
– Здесь работает духовка? – Марко становится искренне удивлённым.
– Да. – непроизвольно улыбаюсь и кокетливо убираю волосы за ухо. Луккезе жадно впитывает каждое моё движение.
– Угостишь? – мне очень хотелось спросить у него про свадьбу, но я сдержалась. Главное, что Марко здесь со мной, остальное – мелочи.
– Конечно. – Я быстро достала из духовки мясо и картошку и положила его на тарелку. Еда не успела остыть в духовке и аппетитно дымилась.
Пока я накрывала на стол, Луккезе внимательно следил за мной и о чём-то размышлял, было видно, как мысли метаются в его голове и от этого вспыхивают разноцветные глаза. Хотелось думать, что ему нравится то, что он видит.
– Ты не будешь есть?
– У меня нет аппетита.
– Ты должна есть через силу, чтобы малыш хорошо питался. – Его строгий тон заставил меня наложить и себе небольшую порцию. – Молодец. Давно бы так, может быть многое было бы по-другому.
Его слова укололи меня, напоминая, что в этой ситуации мы из-за меня. Сколько Марко будет напоминать и корить?
Римлянин был пьян, а я не собиралась его заводить, поэтому не сказала ни слова, просто уткнулась в свою тарелку и стала ковырять в ней вилкой. Марко же подвинулся ко мне в плотную, чтобы наши тела соприкасались.
Я слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала исходящий от него жар. Могло сложиться впечатление, что Марко болен, но я догадывалась, что он просто сильно пьян и раздражён чем-то. Когда Луккезе был зол, он напоминал пороховую бочку, что угодно могло его спровоцировать. Лёгкое дуновение ветра, и парень взорвётся, начнёт крушить всё на своём пути.
– Вкусно. – похвалил он мои кулинарные способности, с удовольствием уплетая содержимое тарелки. – Намного вкуснее отвратительных помоев в ресторане…
Быстро облезав губы, я коснулась его руки, прося обратить на меня внимание.
– Всё хорошо? – несмотря на противоречивое чувство радости в груди от того, что Римлянин выбрал моё общество в день своей свадьбы, головой я понимала, что его своеволие может плохо сказаться на отношениях с Кобейном. От них зависело благополучие не только семьи Луккезе, но и моё с ребёнком.
Марко зло усмехнулся и вместо того, чтобы ответить, потянулся рукой к моему лицу, медленно провёл ладонью по щеке, грубо поглаживая. Его ладонь излучала тепло под стать реактивному реактору, она обжигала.
Прежде, чем я успела прийти в себя, Марко наклонился и поцеловал меня в губы, сметая все мысли и страхи. Грубый, и в то же время нежный, Марко заставлять меня позабыть о всех невзгодах, рядом с ним я начинала по-настоящему жить.
Поцелуй набирал обороты, язык Марко выписывал хаотичные движения в моем рту, заставляя терять связь с реальностью. У меня начало троиться перед глазами от сжирающего желания, хотелось поскорее избавиться от одежды, которая так мешала нам и разделяла друг от друга.
Словно прочитав мои мысли, Луккезе подхватил меня на руки, опрокинув стул, и понёс к кровати. Парень кинул меня на мягкий матрас и стал быстро освобождаться от свадебного костюма и рубашки. Ему не терпелось сожрать меня.
Желая ему помочь, я стала тоже раздеваться, сбрасывая с себя одежду на пол. Не хотелось терять ни минуты.
Мы не говорили. Нас окружала упоительная тишина. Любое слово могло спугнуть умиротворение.
Римлянин набросился на меня, отдирая от шёлковых простыней и вбиваясь без прелюдии, рыча точно настоящий зверь. Из его груди вырывался хриплый рык, он был на пределе и готов был растерзать. Марко хотел меня, желал обладать мной.
Я обвила его крепкий торс ногами, двигаясь навстречу и наслаждаясь минутой. Он был сейчас только моим. Здесь и сейчас. И мне было хорошо рядом с этим горячим мужчиной, несмотря на все «но». Может быть6 если делать вид, что за пределами этой комнаты ничего не существует, мы сможем быть счастливы.
– Любимый Цветочек… – прохрипел Марко кончая и прижимая меня к себе. После дикого секса простыни прилипли к мокрому телу. Я растерялась на несколько минут от его обращения.
Распахнула глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не задохнуться.
– Я тоже люблю тебя. – проговорила я одними губами, впиваясь ногтями в спину.
Проснулась я на следующий день одна в кровати, чувствуя ещё запах Марко на простынях. Без него было тоскливо, но я заставила себя собраться с мыслями и пойти в душ. Вид у меня был помятый после ночи.
– Ли? – когда я выходила из душа, столкнулась с Альбой, которая только пришла ко мне. Подруга выглядела не лучше, она была явно не выспавшаяся. – привет! Как дела?
– Хорошо. – я не соврала ей. – Как свадьба?
– Не очень. – подмигнула мне Альба с заговорческим видом. – Их брак только зарегистрировали, не было венчания. На выездной регистрации Марко попросил, чтобы всё было без лишних прелюдий, а потом пропал. Он просто исчез с собственной свадьбы.
– Правда? – слова Альбы доставляют мне удовольствие. Марко бросил свою жену и сбежал со свадьбы, чтобы провести ночь со мной.
– Нет, я вру тебе. – язвит Альба и шутливо щепает меня. – Не делай вид, что только не знала, где Марко провёл ночь.
– По мне сильно видно? – осторожно спрашиваю её, не зная, можно ли распространяться об этом.
– Нет, на самом деле, я видела как Марко рано утром уезжал отсюда.
Значит, Римлянин был со мной до утра.
Я довольно усмехаюсь и прячу лицо, напоминая со стороны маленького ребёнка.
Провести брачную ночь с бывшей невестой – очень поэтично. Бредовее только признаться ей в любви и получить ответ.
Меня пробирал смех от эпичности ситуации. Нужно было всё довести до крайней точки, чтобы найти общий язык и признаться друг другу в чувствах. Испортить совместное будущее, чтобы осознать – как сильно мы его желали.
Дом Кобейна кипел с самого утра, понаехавшие родственники продолжали гудеть и отмечать. Гул стоял за несколько улиц. Никто не смел жаловаться на шум, потому что весь Палермо боялся Кобейна. И было за что.
Я прошёл тихо в дом, стараясь не попадаться гостям на глаза, чтобы спокойно пройти в комнату молодожёнов, любезно выделенную нам с Патти. Дверь в комнату была открыта.
Стоило мне зайти, как я встретился взглядом, сидящей на кровати, Патриции. Жена была в белоснежном атласном халате с игривыми кистями. Она сидела с ровной спиной, определенно ждала меня.
– Доброе утро. – проговорила она спокойно. Вот и первая семейная разборка. Сбежав с собственной унылой свадьбы, я понимал, что ничего хорошего меня за это не ждёт. Мой поступок оскорблял как жену, так и её отца. Открытое, явное неуважение к их семье, но я ничего не мог с собой поделать. – Как спалось?
У Патти было чувство юмора.
Сбрасываю пиджак и смотрю сквозь неё. Нужно поскорее убираться из Палермо. В Риме мне будет наплевать на мнение Кобейна, Патти придётся смириться с её положением.
– Не хочу выяснять отношения. Давай без представлений. Ты сама понимала, что тебя ждёт.
Патти встала с кровати и поправила халат, чтобы не оголялось тело.
– Конечно. Я знала, что стану женой главы Ндрангетта. Это откроет мне двери куда бы я не захотела. Сделает свободной и независимой от отца. – Судя по всему Патти была серьёзно настроена. – Меня не беспокоит, что у тебя есть женщина, которая тебе родит и к которой ты будешь бегать каждую ночь. Если очень хочется, посели её с нами. – Патриция безразлично пожимает плечами. – Но я не позволю делать из меня посмешище. Не нужно вытирать о меня ноги и демонстративно кидать на свадьбе как дешёвку.
В скромной и милой девушке просыпался Кобейн. Я усмехнулся, а она продолжила:
– Поэтому тебе придётся реабилитироваться и до нашего отъезда быть примерным мужем. – Патти подошла ко мне в плотную. – И это не просьба, Марко. Ультиматум.