Элен Форс – Значит, война! (страница 14)

– Она пришла с тупым столовым ножом. – засмеялся хрипло Марко. – До сих пор не могу понять, как она им умудрилась меня пробить, им то и хлеб не разрежешь!

Мне трудно было разделить с ним веселье, но я даже не хотела представлять, как это произошло.

– Ужас. – Марко отпустил меня, и я радостно разогнулась. – Теперь её посадят?

Мой вопрос застал его врасплох, потому что он нахмурился.

– Нет. Папа не простит ей покушение на меня. – ответил он медленно, размышляя вслух о том, что обдумывал впервые. – её поступок расценивается как нападение на главу Ндрангеты, такое нельзя простить. Отпустить Альбу, значит разрешить остальным повторить покушение. Он не будет её убивать, потому что она женщина, но наказание будет жестокое.

Неприятное липкое чувство спутало меня.

– Она просто оступилась, это ревность. За такое нельзя убивать или… причинять боль. Посадите её по закону. – на мгновение мне показалось, что я могла быть на месте Альбы.

– Лили. – отрезал Марко, закрывая глаза. – Отец хотел отрезать ей правую руку, чтобы она не могла больше держать столовый нож. Наш клан всегда славился особой жестокостью, поэтому уже много столетий его никто не трогает. Даже власть, с нами считаются, нас пускают в палату при правительстве. Я уговорил его принять что-нибудь более мягкое. Например, выдать её замуж за Сержео Рамоса, это папин партнер. Ему семьдесят, но у него член еще колом стоит. Он славится тем, что, когда у него встает, он зовет свою охрану помочь ему удовлетворить девочек. И он давно на неё засматривается, не мог себе позволить, потому что слишком молода и дочь влиятельного человека, а теперь жизнь привела её прямо ему в руки. Жизнь Альбы больше никогда не будет прежней, но так останется жить… Может быть, если повезет, ей недолго придется терпеть Сержео.

Сержео Рамос – старый извращенец сразу же мне представился лысым, покрытым бородавками. Рядом с ним бедная Альба быстро постареет и утратит былую красоту.

– А когда я оступлюсь, кому ты отдашь меня? – спрашивая его совсем тихо. Сейчас я физически ощущала на своих руках и ногах кандалы, которыми меня связал Луккезе.

– Я не позволю тебе оступиться. – серьезно ответил Марко.

Он говорил правду, я почему-то поверила ему. От этого стало легко и тепло на душе.

– С пробитым легким ты более приятный собеседник, чем обычно. – пошутила я, укладываясь рядом с ним. – Почему ты не можешь всегда вот так разговаривать со мной?

– Потому что обычно мне жутко хочется тебя трахнуть. Без слов и прелюдий. Нагнуть и выебать. – объяснил мне Марко, принимая при этом такое выражение лица, как будто это было и без слов очевидно. У меня брови чуть с лица не сползли от такого романтического признания. Из всего этого, я сделала только один вывод – даже самая противная пошлость при свете луны романтизируется и цепляет нутро, потому что мне стало жарко.

Мозг кричал «Лиля, ты ку-ку там?», а между ног все равно стало влажно. Меня повело. Стыдно признаться, но мне было этого достаточно. Я готова была расставить ноги перед римлянином.

– Ну… Э… – я не могла подобрать ничего вразумительного, чтобы как-то продолжить разговор. Марко наслаждался моей реакцией, он не мог не видеть, как под тонкой тканью платья набухли соски.

– Совсем скоро ты уже будешь моя во всех смыслах этого слова. – продолжил он вгонять меня в краску. – И я запрещаю тебе общаться с мужчинами, в особенности с Флавио. Сегодня ты меня очень сильно опозорила своим поступком. Я прощаю, потому что ты сделала это по глупости и не знанию правил, но во второй раз не прошу.

– Не понимаю все равно, что я такого сделала? – мне не хотелось спорить с ним, я внимательно следила за его губами, надеясь, что он меня ими поцелует.

– Ты можешь садиться только в мою машину, держать только мою руку, слушать только меня, тебя провожать могу только я, и трахать могу только я.  Заговаривать с кем-то ты можешь только с моего разрешения. Исключение может составлять только мой отец. Он глава клана и мой отец, поэтому если меня нет рядом, ты можешь обратиться за помощью или советом к нему. Все остальные родственники и члены клана не могут к тебе обращаться, трогать или говорить с тобой, если я не сделал на это распоряжения или не разрешил им. – он говорил все это серьезно, а мне смеяться хотелось. Это же не крепостное право?

– Откуда такие строгие порядки? Мне не нужно надевать платок на голову, скрывать волосы? Или может быть мне нельзя ничего без твоего разрешения? И какая вообще жена, я никому не говорила да!

– Это порядки нашего клана и тебе придется их придерживаться как моей невесте и будущей жене. – отчеканил он медленно, расставляя слова, чтобы я поняла их смысл. – С момента твоего переезда ко мне, я являюсь твоим официальным опекуном. Твои родители подписали согласие на заключение брака, документы уже поданы. В день твоего совершеннолетия ты станешь моей женой.

Это какой-то страшный сон, напоминающий отдаленно исполнение мечты.

Я всегда мечтала о плохом принце, совершим для меня невозможное. Любая девушка мечтает, чтобы ее украли и добивались ее руки и сердца, чтобы поставили жизнь на кон ради того, чтобы быть с ней.

Все было вроде романтично, но как-то странно и неправильно.

При первой встрече Марко не обратил на меня внимания, даже не заговаривал со мной, смотрел как на пустое место. Позднее в туалете он прижал меня к стене и унизил, показав моё место и доведя до оргазма. После чего просто взялся за меня основательно. Он не показывал своих чувств, не кричал о любви и не пел серенад. На «я хочу тебя трахнуть» далеко не уедешь.

– Но я не хочу за тебя замуж, тем более так скоро. – в голове даже не укладывалось, что родители на это всё согласились. Как же это отвратительно!

– Но выйдешь. – категорично ответил парень. Мое согласие ему было не нужно, у него на лице даже мускул не дрогнул.

– Почему именно я? Не говори только, что влюбился с первого взгляда или что без штампа в паспорте совесть не позволяет тебе лишить меня невинности? – хотелось бежать из этой комнаты, из страны.

– Скажем так, мне нужно жениться, чтобы перейти на новый уровень в иерархии клана, а ты для этого подходишь идеально!

– Самое романтичное предложение и руки и сердца из всех, что я слышала.

– Другого не будет…

Если бы Марко Луккезе сказал бы мне тогда, что я ему, хотя бы, нравлюсь. И что он видит меня рядом с ним во главе клана – я бы отдалась прямо на той постели, стала самой верной и преданно следующей за мужем женой.

Но его сухие слова вызвали во мне лишь негодование и обиду за такое обращение. Я верила, что достойна большего. Что кто-то может меня полюбить и сделать романтичное предложение, опустившись на одно колено. Я мечтала о таком предложении!

Именно в ту ночь, Марко породил во мне сопротивление.

Глава 9. Витторио.

Витторио Луккезе вызывал у меня бурную гамму чувств. Для меня он был не просто боссом итальянской мафии или отцом моего будущего мужа, он был также любовником моей матери.

Я то боялась его, то ненавидела, то восхищалась… презрение сменялось уважением и наоборот. Трудно было определиться, какие же чувства я испытываю к нему на самом деле.

Сам же Витторио не трогал меня, он был немного зол после праздника, но через несколько дней растаял. Мы мало общались с ним при его жизни, а после смерти я узнала окружающие его тайны и невольно зауважала сильнее прежнего.

Еще больше меня удручал тот факт, что, как оказалось, Витторио оберегал меня многие годы. Он был практически мне отцом, даже тогда, когда я не знала его имени. И от этого мне грустно. Если бы я знала о его о благородстве – я бы ценила каждую минуту в особняке Луккезе.

На время восстановления Марко, нам пришлось переехать в семейный особняк семьи Луккезе. Я не горела особо желанием, но выбора у меня не было. Парень не соврал, он стал моим официальным опекуном и теперь мог распоряжаться жизнью.

Альба Нери ушла из школы и, как ходили слухи, после скорой свадьбы, ставшей для всех неожиданностью, бросила и учебу в университете.

Как будущая невеста Марко мне пришлось прийти на шикарную свадьбу Альбы Нери и Сержео Рамоса, старого испанца, родившегося в Риме. Мероприятие больше напоминало похороны, чем торжество. В молодости он был, наверное, очень красив, потому что даже в семьдесят не потерял грации, осанки и статности, но в каждой черточки его лица было столько жестокости и чего-то темного. Марко бы не стал лгать, он был извращенцем.

Я старалась не думать о судьбе Альбы, чтобы засыпать по ночам спокойно. Её судьба была не моего ума дела, лично я ни приложила руки к заточению. Она сама взяла дома нож и поехала к парню, не обещавшей жениться на ней. Не то, чтобы я оправдывала Марко, использовавшего девушку как вещь, но и не защищала Альбу, которая, когда скакала на его члене, должна была понимать, что он не собирается ей дарить руку и сердце.

С каждым днем я все больше узнавала о семье Луккезе и правилах клана.

Витторио Луккезе  с виду был успешным бизнесменом, он хорошо разбирался в экономике и политике, управлялся с делами и много работал каждый день. Но за красивым фасадом скрывалось множество теневых дел, которые он проворачивал. Такие делишки, конечно, прокручивают не только мафиози, ими грешат все богатые люди. Но бизнес клана строился веками. Он был основан на кровном родстве и преданности членов клана. Тут все было намного сложнее.