Элен Форс – Пропуская удары (страница 13)

Я долго думала на эту тему, даже изучала материалы в интернете. И не найдя ответы, пошла в церковь. Но и там меня встретили не понимающие женщины, которые следили за свечками, чтобы убирать их вовремя и счищать воск. Никто из них не готов был мне рассказать о загробной жизни. Как можно работать в церкви и не быть способным помочь нуждающимся?

Но бритва все также лежала передо мной, ожидая своего часа.

Я много плакала, по-моему, вся моя жизнь стала состоять из соленых слез. Только они омывали и увлажняли сухие будни моей жизни. Я не жила, я существовала, пытаясь побороть всю ту горечь, которую извергала сама.

А еще я запила. Много. Неконтролируемо. Я пила быстро и на состояние, чтобы притупить чувства. Я была кончена и света в конце моего туннеля не было.

Рита настояла на том, чтобы я пошла к психологу и поговорила с ним, потому что так больше не могло продолжаться. Она буквально потащила меня к нему, заставляя переговорить. И у меня не осталось выбора.

Я за это время действительно скатилась, стала серой и безжизненной, но меня это вполне устраивало. Когда тебе ничего не интересно, жить теряет вкуса.

Марку Аверову было лет сорок, не меньше, он был уже весь седой, грузный и устало смотрящий. Но он умел проникать в суть моих мыслей, понимать меня и наставлять как жить дальше с этой болью. Делать вид, что я нормальная, что мне не снится Демид каждую ночь, что он не зовет меня.

И я стала следовать его указаниям и постепенно боль притупилась, она не пропала, но я не хотела уже перерезать себе вены. Я могла просто просыпаться и смотреть на ненавистно белый потолок, вставать и идти на работу. Наши встречи мне помогали.

За это лечение, кстати, также заплатили родители Демида. Его отца я так и не увидела. Они не хотели появляться в моей жизни, а я не настаивала. Привыкла, что сирота Маша — обуза.

Переодически я хотела посмотреть на его могилу. Но Рита меня отговаривала, она убеждала что это сделает только хуже, вызовет новую боль и эмоции. Я считала, что это неправильно, но даже Марк считал, что пока не стоит — я не готова. И я отступила.

Так я постепенно стала жить без Демида, проживая каждый день как вечность.

А потом появился Витя… Я не влюбилась в него с первого взгляда, даже не со второго и десятого, но он оттащил меня от края пропасти у которого я стояла, готовая сегануть в любую минуту.

Я рассматривал маленькое золотое колечко в своих руках. Я хорошо его знал, я же его покупал. Тщательно выбирал в магазине, перебирая сотню вариантов. Оно должно было быть идеальным для моей идеальной девочки, для ее миниатюрных пальчиков. Для моей Маши.

Для меня это было действительно вчера. И я не мог поверить, что проспал пять лет. Это так долго.

Я же вчера сделал ей предложение и она согласилась.

Для меня это был просто долгий сон, в котором мне снилась жизнь с ней. С моей девочкой. Я даже сейчас закрывая глаза видел эти зеленые пронзительные озера, которые гипнотизировали и притягивали меня магнитом. Я готов был упасть на колени и целовать ее тонкие коленки.

И сейчас в моих руках лежало то самое кольцо, которое я выбирал часа два, как олень.

— Демид. — голос отца был холодным и серьезным, как всегда. — Это чудо, ты должен быть рад, что жив!

Он постарел, я это понял сразу увидев его. Волосы на голове поредели, а лицо стало более худое и осунувшееся. Каждый его шаг давался ему с трудом, было трудно поверить что он — это мой сильный и властный отец.

— Она ушла? — я не мог думать о другом. Я пропускал удар за ударом, чувствуя как вместо сердца мою кровь перекачивает ледяной камень. — Просто оставила кольцо и ушла?

— Она сказала, что не готова связать жизнь с инвалидом… — отчеканил отец. И я сжал ладонь в кулак. — Хватит думать об этой девчонке, она никогда не была тебе парой. Ты мой наследник, разве мы не найдем тебе достойную пару?

Я повернулся к нему, чувствуя как внутри меня все закипает, делает меня черствым сгустком ненависти. Я хотел найти ее, убедиться, что отец говорит мне правду.

Все это время она была моим ангелом, ведущим меня по лабиринту к свету, чтобы я выбрался из этого вечного сна, но вместо этого она оказалась меркантильной проституткой? Такое может быть? Я должен был проверить это. Не мог поверить отцу на слово. Моя зеленоглазка не такая. Я был ее единственным мужчиной и таким и останусь.

К удивлению врачей и моих близких я вышел из комы стремительно и бойко, словно и не лежал в ней пять лет. За такой длительный период у многих умирает мозг и образуются пролежни, но я самостоятельно сразу же встал. Похудел и зарос, но моё тело и мозг меня слушались исправно.

Было непривычно смотреть на себя в зеркало. Потому что я стал старше, но я не помнил этих лет. У меня забрали пять лет, украли их безвозвратно. Мне хотелось в зал, почувствовать снова силу и мощь своего тела, поработать над каждой мышцей, которая задеревенела за эти пять лет. Но еще больше мне хотелось к Маше, хотелось зарыться в эти черные непослушные волосы, пахнущие молоком и медом. Я хотел войти в нее, чтобы почувствовать, что я жив, что ничего не изменилось.

Я заснул спортсменом, подающим надежды, а проснулся наследником огромного бизнеса, который нужно было перенять. Мне не очень хотелось слушать обо всем этом. Мои мысли были с ней, где бы она не была.

За это время Маша перестала жить в общежитии и ее не было в социальных сетях. Она буквально пропала с радаров. Университет она так и не закончила. Я не мог оставить поиски этой девушки, потому что моё сердце было отдано ей. Зачем было просыпаться, если ее не будет рядом? Это был вызов моей любви к ней — я все равно найду. Спать не буду, но найду.

Слава богу, деньги отца позволяли мне найти детектива, который готов был рыть землю носом днем и ночью, чтобы найти ее для меня. Поставить Москву на уши, чтобы я знал, где моя зеленоглазка.

И он нашел.

Я поехал к кондитерской на Китай-городе сразу же, как он назвал адрес. Небольшое уютное помещение было украшением всех улицы, такое яркое и источающее дурманящий запах сладости. Оно напомнило то место в котором мы пили кофе на нашем первом свидании. Я смотрел на него и гордился этой девочкой.

Сиреневая дверь распахнулась и из кафе вышла молодая и уверенная в себе брюнетка в обтягивающих белых брюках и черной футболке. На ее руке красовались Rolex, а под мышкой она зажимала маленькую сумочку Валентино. Она была красива до упомрачения, моя зеленоглазка. И прямо перед моими глазами, в метре от меня, она засунула свой язык в рот незнакомому парню, ожидающему ее у входа.

Я сжал кулаки, чувствуя неконтролируемую ненависть. Отец говорил правду. Предательница. Я уничтожу эту суку….

Глава 8

Голова гудела так, что я не могла ничего различить вокруг себя. Передвигалась, как пьяная, придерживаясь за стенки. Недавно склеенная душа из миллиона кусочков снова пошла трещинами, я истекала кровью. И никто вокруг меня этого не видел, не мог понять мою боль. Мне даже не с кем было поговорить.

Хотелось найти Витю, прижаться к нему, рассказать все честно, чтобы он успокоил меня, пожалел. Мне было плевать на деньги, статус, положение, мне просто хотелось любви и семьи.

Но все поблекло, потеряло смысл. Все мои мысли были вокруг одного человека. Вся моя жизнь всегда вертелась вокруг этого человека. И сейчас он уничтожил меня, размазал по стене.

Витя встретил меня в коридоре, его раздражение достигло апогея, он был вне себя от злости и теперь выжигал взглядом во мне дыры.

— Где ты шляешься? Хватит уже ходить как сонная муха! Мне сейчас совсем не до твоих заскоков. Мы в жопе, разве не видишь сама? — он потащил меня к лифту, и я послушно пошла, терпя это унижение. Списывая на его эмоции, на переизбыток плохого за эти несколько дней. Как он среагирует, когда узнает, что Демид из-за меня уничтожает весь его семейный бизнес?

От этой мысли спина покрылась холодной испариной. Он не простит мне этого. Не поймет. Я обернулась к нему, заглядывая в злые глаза в поисках успокоения, ответов. Но там лишь было раздражение. Истинное лицо любимого человека, меркантильного и жадного до денег. Я не замечала этого раньше. А сейчас словно прозрела, потеряло любое чувство к нему. А может дело совсем не в нем, а во мне?

— Ты делаешь мне больно. — прошептала я, вынимая руку. — Давай поедим домой и поговорим, тебе нужно успокоиться. Не бывает безвыходных ситуаций.

— Да что ты понимаешь, курица безмозглая.

Удар. Я прикрыла глаза, стараясь стерпеть эти измывательства. Витя был на грани срыва и теперь источал чернь из себя, изливая все недовольство на меня, отыгрываясь за свои пропущенные удары. Но я стерплю это, пропущу, не буду обижаться. Буду рядом несмотря ни на что.

Я чувствовала себя половой тряпкой об которую все так и хотят вытереть ноги, не считаясь с ней. Но я не заслужила такого обращения с собой. Не позволю им так говорить. Я никому никогда не желала зла и не делала плохого. Ни Демиду ни Вите.

— Хватит разговаривать так со мной. — мой голос тоже приобрел стальные нотки. — Я пытаюсь помочь и поддержать, как могу. А что делаешь ты?

Он снова больно схватил меня и потащил к машине на парковке, не церемонясь с моими чувствами. Обращаясь как с куклой. Что я им сделала плохого?