Элен Форс – Поиграй с огнём (страница 6)
- Простите, я отвлеклась. Наверное, утомилась. Простите, больше не повторится. – заливаюсь краской и сползаю по стулу вниз. Кажется, все читают на лбу неоновую надпись «Гром».
- Ладно. Продолжим. Интегральная величина…
Делаю над собой усилие, чтобы слушать Валентину Михайловну. Мысли против воли постоянно возвращаются к Грому и его мокрому личику во время дождя. Жалко было его так оставлять, но он кричал на меня, говорил как с избалованной девочкой. Я не заслужила такого.
А ещё, капельки дождя очень сексуально скользили по его скулам к пухлым губам.
Щипаю себя за руку, чтобы прийти в себя и перестать думать о подлеце.
Ждала его как дура после занятий, хотела как лучше, а этот осёл стал мне ещё хамить. Да пусть провалится в самое жерло ада.
- Ты сама не своя. – шепчет мне на ухо Катя. – Ты влюбилась? Не в Грома ли?
Достали уже с Громом, почему все постоянно о нём говорят.
- Нет, конечно. Просто папа подкидывает проблем. – вру я, не желая говорить на эту тему. – Не знаю пока как с этим быть.
Когда урок заканчивается, я подхожу к однокласснику Мишке Погорелову, нашему хоккеисту. Говорили, что он был очень талантливый и его собирались взять в сборную. То ли в ЦСКА, то ли в Локомотив, я не особо интересовалась его жизнью.
- Миша, привет. – Гром был так убеждён в моём одиночестве, что мне захотелось доказать самой себе, что я могу быть с любым парнем. Миша был самым популярным в нашей школе и как-то подкатывал ко мне. – Ты поедешь в театр в пятницу?
- Привет. Не знаю, у меня тренировка. Нужно заниматься. – Погорелов был умным парнем, шайбой мозги ему ещё не отшибло.
- А пойдёшь со мной? – спрашиваю у него, глядя прямо в глаза и присаживаясь на край парты. Парень бледнеет и теряется. С наслаждением смотрю за его реакцией. Несколько месяцев назад Миша звал меня на свидание, но я отказалась. Вот шанс всё исправить.
- Ева… - поражённо протянул Погорелов. – Я бы хотел пойти с тобой в театр, но ты разве не с Громом?
Лишаюсь дара речи от вопроса. Можно же было так испортить момент?
Всё-таки шайба прилетала ему в голову пару раз.
- С кем я? – переспрашиваю поражённо, теряя самообладание.
- Ну, вчера Гром приходил в гимназию, спрашивал про тебя. Как ты тут. Обижает ли кто, он предупредил, что если уведет кого с тобой, то сразу руки поотрывает.
Самонадеянный кретин. Почему он считает, что может распускать про меня слухи. Сжимаю гневно кулаки.
- Миша! – восклицаю, пытаясь собраться с мыслями. Стараюсь выглядеть убедительной. Какая наглость распространять про нас слухи в отсутствие каких-либо отношений. – Думаешь, у меня есть что-то общее с таким человеком как…э… Гром?
- Я тоже так подумал. – согласно закивал Миша. – Он же как уличная собака, подрабатывает грязным механиком в шиномонтажке на выезде. Ходит в одном и том же. Нищеброд. Конечно, я удивился, что ты связалась с ним.
Мне становится стыдно за Мишу и его характеристику, но к этому чувству ещё примешивается неловкость – я целовалась с Громом три раза! Три раза я позволила этому козлу облапать меня. Если кто узнает, засмеёт!
- А ты говоришь о каких-то отношениях. – бормочу потерянно я, наполняясь праведным гневом.
- Прости, Ева. – Погорелов поднимается на ноги, он мельче Грома. Забавно, хоккеист ещё. – Но я боюсь его. У него отсутствуют рамки, он может что угодно сделать. Пырнёт ножом в тёмном углу и пиши пропало. Такие, как он бесчестны и беспринципны. Сейчас мне не нужны проблемы. Может быть ты уладишь с ним, а потом мы сходим в театр?
Охрененно. Ему самому не стыдно?
Мужайся Ева! Мужчины уже не те.
- Не переживай, Миша. Я понимаю, что не каждому мужчине свойственна смелость. – хлопаю его по спине и иду в коридор. Погорелов бросает мне что-то в спину, но я не слушаю его. Я сама подошла к нему и пригласила в театр, а он испугался какого-то Грома. Попросил меня разобраться с ним. Круто. А ещё сука?
Ладно, я знаю того, кто не испугается!
- Влад! – набираю номер папиного водителя и практически кричу ему в трубку. – Мне нужно, чтобы ты мне подыграл и ничего не говорил об этом папе! Мне очень нужна твоя помощь!
Руки чесались проучить надменную девку. Я ей уличный пёс - так говорить со мной? Меня трясло от неконтролируемого гнева. Я представлял, как поймаю её, зажму и заставлю проглотить каждое слово. Пристала ко мне.
Фантазия так и рисовала Еву на коленях с приоткрытым ртом, она бы жадно облизывала свои губы и просила простить её за глупые вопросы. Ох, Ева, ты бы научилась работать своим языком по назначению!
- Ты чего так бесишься, Гром? – Мамай проснулся от моего бессмысленного боксирования с грушей в комнате. Грохот стоял на весь этаж. – Ты спал вообще?
- Хочу приехать в школу к пигалице и показать ей как стоит общаться с Громом. – Меня раздирает просто. Белокурая вызывает во мне острые чувства, я то хочу целовать её, то убить.
Я как полный кретин пресмыкаюсь перед ней. Ева. Евочка. Принцесса. А она что?
- Так, вчера ты боготворил её. Что случилось за такой короткий период. Понял, что она не для тебя? – друг устало откинулся на подушках.
- Да, я не успел её встретить, а она стала лечить мне мозги, переделывать под себя. Говорит, расскажи мне о себе, будет лучше, если ты сам всё о себе расскажешь, чем потом о тебе расскажут мне мои знакомые. – парадирую её низкий голос. – Принцесса решила тут же взять меня в оборот и сделать из меня мальчика – гимназиста, который понравится папочке.
- И что тут такого? Правильно всё сказала. – Мамай смеётся, за что получает подушкой по голове. – Ты дикий, Гром. Девушка хотела поговорить с тобой, узнать поближе. Видишь, какая она правильная, ей интересно узнать всё от тебя, а не собирать сплетни по углам.
Звучит логично, только вот есть одно жирное «но».
- Мамай, а что мне ей рассказать о себе? – спрашиваю его, разводя руками в боксерский перчатках. – Вся моя семья – ты, больше у меня никого нет. Родителей моих расстреляли в нашем доме, когда мне было десять. Потом я попал в детдом. У меня приводов в полицию больше, чем дней рождений. Это повод для хвастовства? Ей это хочется послушать и поглумиться? Поморщить свой красивый носик и в очередной раз доказать, что я не стою королевского мизинчика?
- Нет, но о таком лучше рассказать лично. – Мамай слазит со второго яруса и лениво потягивается. – Гром, если ты собираешь не только трахаться с девчонкой, тебе придётся говорить с ней на разные темы. Лучше ты расскажешь ей обо всех своих приводах, чем Генерал расскажет ей, что ты преступник и рецидивист, не партия ей.
Сажусь на стул, опуская голову. Я сильно погорячился. Так боялся спугнуть Принцессу, что завёлся на ровном месте. Со стороны и вправду звучало глупо.
- Как просто стащить трусы и присунуть. Обязательно вести все эти разговоры? – у меня никогда не было ни с кем отношений. Девчонки мне вообще казались глупыми и озабоченными куклами. Ева была первая, кого мне хотелось держать за руку.
- Спрашиваешь меня так, будто я эксперт в отношениях. Но девчонки вроде бы любят всю эту хрень.
- Наверное, стоит пойти и извиниться. – выдавливаю раздражённо. Теперь мне придётся стоять перед ней на коленях с приоткрытым ртом и просить прощения. Какой позор. До чего ты докатился?
- Поспать не хочешь? У тебя глаза кроваво-красные. – замечает Мамай.
- Нет. В душ и пойду за ней.
- Беги, Ромео, пока Джульетта не вышла замуж за Отелло.
- За какого Оттело?
- Ну или на ком она там женилась.
- Мамай, женщины выходят замуж, а Отелло – персонаж другого очерка Шекспира.
- Прости, Ромео, я не такой романтик и не разбираюсь во всех этих эпичных историях.
Стараюсь быстро привести себя в порядок. Бегу в общий душ, чтобы смыть с себя грязь и пот. Нужно успеть встретить Принцессу и попросить прощения за то, что погорячился. Повёл себя как кретин.
Выхожу из дома ещё мокрый, потому что не успеваю посушить волосы. Бегу к ней на всех порах. Подхожу к гимназии в тот самый момент, когда Ева выходит под руку со своей подругой из школы. Она сегодня в разлетающейся юбке и прозрачной блузке. Как Генерал выпускает её из дома во всех этих развратных нарядах?
Больше меня пугает бельё Евы, где она вообще находит этот разврат в нашем городе?
Мы встречаемся с ней глазами, и Ева кривится будто лимона объелась, смотрит на меня как низшее существо. Принцесса закатывает глаза и что-то шепчет подруге, та тоже переводит на меня свой взгляд и расплывается в улыбке. Они смеются надо мной при всех.
Это слегка остужает мой пыл.
К ним подходит военный блондин, вроде бы Влад, водитель отца Евы. Он протягивает ей руку и помогает сойти с лестницы. Сегодня Ева на каблуках, лихо виляет перед ним своими упругими ягодицами. От ветра юбка приподнимается и демонстрирует её бедра.
Влад обнимает её за плечи и забирает сумку, сукин сын широко улыбается. Сладкая парочка.
- Что за херня? – говорю вслух сам себе. Ева же не спит с водителем?
- Ева. – подхожу к ним и игнорирую Влада. До олуха мне сейчас нет дела. – Нам нужно поговорить.
Принцесса невинно смотрит на Влада, надувает алые губки и томно шепчет водителю, но так чтобы я слышал:
- Пойдём поскорее отсюда. Он ко мне пристаёт с того самого вечера, не могу от него отбиться! Тошнит уже от его общества.
Зеленею от раздражения. Узнаю генеральскую породу, теперь понимаю, почему в школе её все считают зазнайкой.