Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 55)
— Повторю свой вопрос еще раз. — в тон отвечает Бес. — Почему я должен отчитываться перед тобой с кем я общаюсь и о чем говорю? Вопрос доверия! Почему ты мне больше не доверяешь, Лука?
— Последнее время ты не похож на моего сына. — холодно говорит Лука. — На человека, которому я могу верить. Ты скрытен, твои поступки нельзя объяснить. Злость снова туманит твой разум, заставляя творить дичь. Ты убил просто парня. Молодого дурака, который не заслуживал смерти. И ты изменяешь моей дочери. Я готов абстрагироваться и не вмешиваться в Ваши отношения, это Ваше дело, но тот Макс, которого я воспитывал, не стал бы изменять в тихую. Это не доказывает, что ты изменник, но это указывает на то, что к тебе нужно пристально присмотреться
— А с чего ты решил, что я кому-то изменяю? — Бес сплевывает на пол вязкую кровь. — Почему ты не можешь поверить в то, что я езжу туда для того, чтобы вычислить Хозяина.
— Если бы это было так, ты бы сказал все сразу.
— Я не твой верный пес, ни Левон и ни Захар, которые отзываются на все команды. Мне казалось, в первую очередь, я сын, а не еще один раб Гроссерия. — Макс говорит с запалом. Глаза лихорадочно блестят. — Хозяин ближе, чем мы предполагали. Ты сам знаешь, что тот кто взрывал дом — один из нас…
— Макс не нужно громких слов и прелюдий. Я не куплюсь на эти речи. — еще удар. Беса даже подкинуло. Он скрючивается на полу у ног Дьявола. Если бы Макс хотел, то мог бы дать сдачи, противостоять, но он не смеет. Принимает удары. — Я жду конкретизированных объяснений.
— Между мной и Селеной ничего нет. — наконец говорит он. — Ты знаешь, что она составляет психологические портреты каждого. У неё есть база данный на всех. Ей Хозяин и пользуется, когда вербует. Селена точно знает, кто он. Вряд ли она предательница, скорее всего она не подозревает, просто сболтнула кому-то по неосторожности. Я восстановил контакт, чтобы поймать его. Между нами нет никакого секса, ничего. Я не стал говорить, чтобы все специально так казалось. Иначе Хозяин бы догадался, что я вышел на его след…
— звучит бредово.
— Как есть.
Возникает пауза. Лука прикидывает в голове, говорит ли Макс правду. Он хочет, чтобы это было правдой.
— Ты же понимаешь, что дороги назад не будет? — Макс встаёт, выпрямляется и смотрит на Луку обиженно, даже с ненавистью. — Это конец доверия. Ты перешел черту.
— У меня нет доказательств твоей причастности. Я не держал свечу и не могу знать, спал ты с ней или нет. Но ты врал о своём местонахождении. Юлишь сейчас. Не буду тебя удерживать здесь, но пока ты не реабилитируешь себя, даже не подходи к Алёне.
— Ты заставишь ее выбирать между любимым мужчиной и отцом? Считаешь это нормальным?
— Я не заставляю её никого выбирать. Делаю этот выбор за неё.
Просыпаюсь от тошноты. Мой ужин и выпитое рвутся наружу, не желая оставаться во мне больше не секунды. Подскакиваю, не понимая, где я. Чьи-то заботливые руки собирают мои волосы и удерживают голову, пока меня тошнит. Кто-то держит тазик, чтобы мне было удобнее. Успокаивает и говорит приободряющие слова.
Когда зрение возвращается, я замечаю в палате маму и тетю Аню. Обе взволнованы и бледны. Они кружат вокруг меня, как две наседки.
— Привет. — говорит Мама, замечая, что я пришла в себя. — Ты вчера нас напугала.
— Что случилось?
— Твой дружок не рассчитал дозу. Видимо хотел, чтобы было наверняка и насыпал тебе лошадиную дозу. — пояснила тетя Аня, мы прочистили тебе желудок и прокапали. Хорошо, что Макс сразу дал тебе абсорбирующее вещество, оно не дало организму всосать весь наркотик.
— Где Макс? — взволнованно говорю я, крутя головой. Из вчерашнего я помню только то, как пошла в туалет, чтобы умыться. Все остальное — чёрный квадрат.
— Они с папой улаживают спорные моменты. — Мама говорит очень ласково. — Скоро увидитесь.
— Дай мне позвонить ему. — беспокойство не покидает меня. — Мне нужно поговорить с ним.
— Он сам наберёт. Тебе нужно отдыхать.
— Мне нужно сейчас. — я не могу объяснить, но внутри меня что-то происходит. Беспокойство зудит в груди. Впервые повышаю на неё голос. — У меня странное предчувствие. Мне нужно услышать его.
Женщины переглядываются, и я понимаю: что-то случилось.
Глава 26
Сказать, что я пребываю в шоке, ничего не сказать. Это гадкий сон.
Макс убил Влада в порыве ревности. Мне не стали показывать фотографии из бара, в двух словах рассказали, какую кровавую баню он устроил на складе. Меня всегда пугала его темная сторона, но такое. Не могла даже подумать, что он способен на такое жестокое убийство по отношению к невиновному человеку.
Но все остальное…
— Не верю. — уверенно говорю я, пытаясь слезть с кровати. — Я хочу поговорить с ним, и услышать его версию событий.
— Нет. — жестко обрубает мои попытки Папа, насильно укладывая обратно. — Твоя кровь не до конца очистилась. Тебя никто не выписывал из больницы.
— Не смертельно. — капризно пожимаю плечами, удивляясь его жесткости. Обычно со мной он нежен. — некоторые годами сидят на наркотиках и не умирают. А у меня всего лишь кровь до конца не очистилась. Я не успокоюсь, пока не поговорю с ним. Это наше с ним личное дело.
— Выясните отношения позднее. — отец удерживает тяжелую руку на моем плече, придавливая к кровати. — Тебе нельзя покидать палату без Левона. Побудешь здесь еще день, потом мы заберём тебя домой.
Бросаю взгляд на маму, надеясь на ее поддержку, но судя по всему она полностью поддерживает отца, стоит позади него, скрестив руки, лицо у мамы бледнее обычного.
— Хорошо, привези Макса ко мне. Я поговорю с ним здесь. Ты принёс мне свою версию происходящего, а теперь я хочу услышать его. Все эти похождения к Селене, его странное поведение… это ничего не значит. Он всю свою жизнь ведёт себя странно, и что теперь?
— Алёна, я согласен с тобой. Но происходящее очень опасно. Ты просила к тебе относиться, как к взрослой. Поэтому я рассказываю тебе правду. — он садится на краешек. — ни тебе одной не нравится происходящее, я тоже не верю, что Макс хочет разрушить нашу семью. Он мой сын. Я люблю его больше жизни. Но жизнь так часто меня разочаровывала, что я хочу убедиться в том, что ошибаюсь. И он никак не причастен к происходящему.
— Здесь даже не в чем убеждаться. У него нет мотива. Не понимаю, как Вы вообще можете на него думать? — внутри меня растёт негодование. — Это как, если меня обвинять. В своих детях не сомневаются, Папа! Или ты резко вспомнил, что он не твоей крови?
Папа делает тяжелый вздох и ласково проводит рукой по волосам. Я вижу в его глазах боль. Мои слова задевают его. Ему самому неприятна вся эта нереалистичная ситуация.
— У Макса серьезная психологическая травма. В детстве мы не замечали это, она проявилась в подростковом возрасте. Ты и сама заметила, что Макс склонен к вспышкам неконтролируемого гнева. Когда он злится, то не отдаёт себе в этом отчета. Мне казалось, что он перерос это, но убийство Влада говорит об обратном. Такой жестокости я ещё за ним не наблюдал. Может быть у него есть мотив, но пока мы о нем не знаем. — он делает паузу. Оглядывается на маму и продолжает: Цыплёнок, дело еще в том, что мы не знаем, что было с Максом в детстве…
— Его родителей убили. Вот и вся психологическая травма. Я бы тоже была жестока после такого.
— Нет, Цыплёночек. Когда он был маленький, мы собрали документы на его родителей, и на то, как они умерли. Стандартная процедура. Твой Крёстный особо не заморачивался, поэтому собрал то, что было на поверхности. Кто мог подумать, что пацан сорванец с улицы, подобранный по чистой случайности… вообщем, все что на него было оказалось липой. Мы не знаем, кто его настоящие родители. Погибли или живы они. А то, что рассказывал Макс — правда ли это?
Все мои нервы натягиваются, становится больно даже дышать. Напряжение разрывает на части. Качаю головой. Сюр. Бред.
— Раньше я думал, что Хозяин, это враг из прошлого. Но сейчас я думаю, что мне мстят за Макса. Тебя хотят забрать у меня, как я когда забрал чужого сына.
У семейки Гроссерия поехала крыша. Она и раньше протекала, но сейчас в ней серьезные дыры.
Лука не смог простить Максу, что он изменил его дочери, и теперь он посадил его под замок в элитную тюрьму. Что он сделает с ним? Убьёт? Любовь к дочери затуманила разум Дьяволу, он ничего не видит перед своим носом.
— Привет, Вэл! — машу рукой здоровенному гиганту у входа. По нему и не скажешь, что он гей. — Лука попросил осмотреть Макса.
— Он не говорил мне ничего об этом.
— Ну тогда приготовь свою жопку к аналу, позвони ему и проверь мои слова. — в системе Гроссерия есть один огромный изъян. Люди так боятся Дьявола, что не решаются раскидывать мозгами. Вэл струсит. Не решится ему набрать. Вдруг он не пропустит меня и потом огребет по полной.
— Ладно, проходи.
Я быстро прохожу внутрь дома. Нельзя попасться на глаза Майлзу или Захару, они не поверят во всю эту чепуху. Нужно действовать быстро.
Мне хочется перейти на бег, но я сдерживаю себя, стараюсь вести себя спокойно, как будто все в порядке. Здесь везде камеры. За мной смотрят.
Макс оказывается на втором этаже. Просто стоит у окна, наблюдая за происходящем на улице. Он так и не переоделся после бара. Видок у него тот еще.
— Сэл. — говорит он, не оборачиваясь. — знал, что ты придёшь.