Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 46)
Видно, что если бы за спиной Макса не было бы Когана, то он бы не бездействовал. Он вжимает меня своим телом, демонстрируя своё право на меня. Его все еще напряженный ствол упирается мне в живот, напоминая, что всего пару минут назад он был во мне.
— Отвези меня домой. — с этими словами я со всей дури ударяю его между ног, заставляю согнуться пополам. Такого поворота он явно не ожидал. Да, мой дорогой, твой ангелочек вырос и обзавёлся зубками. Не нужно играть с моими эмоциями. — Не хочу больше видеть твою гнусную рожу.
— А девочка с коготками, Бес. Она мне нравится все больше! — Коган присвистывает и подходит ближе. Я поправляю платье, уже зная, как сделать вырез глубже и обнажить грудь. Коган тут же там зависает.
— Садись в машину. — Макс открывает дверь и приказывает мне. — Коган, даже не смей.
— Было очень приятно познакомиться с Вами. — с этими словами я сажусь в машину, захлопываю дверь, ненавидя себя за происходящее. Флирт с Коганом бессмысленен. От меня все еще пахнет другим мужчиной, его семенем. Я просто изменена им.
Макс садится за руль, хлопая дверью. Мы напоминаем старую семейную пару, которая поссорилась из-за какой-то мелочи в очередной раз.
Я тяжело дышу и откровенно психую. Он злится на меня за глупое поведение и откровенное соблазнение его друга ему назло.
— Мне не нравится, когда ты назло мне пытаешься соблазнять мужчин. — он отчитывает меня, заводя машину. Макс очень ревнивый.
— Ты еще смеешь мне это говорить? Ты выставил меня дурой! Не сказал, что этот психопат — твой знакомый. Представил меня ему, как свою очередную шлюшку и просто сбагрил при первом удобном случае!
Мой голос срывается на хриплый крик. Мне обидно до слез.
— А ты не могла подумать, что я делаю это все специально? — он практически рычит. По резкому повороту я догадываюсь о его внутреннем бушующем демоне, хотя снаружи Макс олицетворение спокойствия. — Может быть я специально не назвал твою фамилию. Не показал своё истинное отношение?
— Я…
— Должна слушаться меня. Доверять вопреки всему. — он злобно цедит, стискивая руль. Насилуя от злости машину, не трогая меня. Мне становится страшно и неуютно. Скорость достигает трёхсот километров в час. — Коган — друг, но опасный и психованный друг, который любит рисковать. Не нужно растравлять его фантазию.
— Не понимаю, Макс. Ты же альфа самец, неужели боишься какого-то лысого рыжего? Или он круче, чем ты? — мне хочется уязвить его самолюбие, как он ранил меня. Мне так хотелось презентовать себя, не как его маленькую сестру, а как его женщину, что внутри меня взорвался гейзер говна.
— Коган иммигрировал в Россию из Ирландии, потому что там его приговорили к смертной казни. Он убил пятерых одним ножом. Из-за своей девушки. Очень любил ее. Одержимо. Был болен ей всю его жизнь. Когда она ему изменила, он отрезал член ублюдку, который с ней переспал, а потом и всем его братьям. В этом мы похожи.
— Любите убивать? — такая история не может ни шокировать.
— Одержимы болезненной любовью. — после его слов мне становится стыдно. Параллель очевидна. — Коган слишком непредсказуем, он один из тех, кого лучше держать рядом с собой. Дружить. Потому что, как враг — он слишком опасен.
— Как твоё представление меня, как шлюшки на один день, может уберечь меня от него?
— Коган часто хочет что-то чужое. Красивая девушка друга и дочь влиятельно Гроссерия — просто мечта. — Макс сильно хмурится. — А ты еще в его вкусе. Еще одна война нам не нужна.
Мне становится не по себе. С меня и Хозяина хватит с преследованиями. Два маньяка — слишком много для меня. Вжимаюсь в сиденье. Вид у меня помятый и напуганный. Я и подумать не могла, что у Макса есть друзья маньяки.
Макс неожиданно начинает смеяться, после чего более спокойно объясняет:
— Сейчас мы никому не можем доверять. И Когану тоже. Благодаря многолетнему усердию Луки — никто не видел твоего лица. Все знают, что у Гроссерия есть дочь, но как она выглядит… кто видел Алису, могут сразу провести параллель. Но это не так очевидно. Поэтому не стоит светиться, слушай меня и делай так, как я говорю. Если я себя веду, как мудак, то значит так нужно.
— То, что ты рассказал про Когана выдумка? — у меня волосы становятся дыбом от его розыгрыша. Ему нравится водить меня за нос?
— Только то, что он может быть одержим тобой. Но на его месте мог быть Хозяин, а ты играешься. Я сорвал, чтобы показать тебе, любой вокруг нас может оказаться им. Мы не просто так съехали в квартиру, это один из способов уберечь тебя. Скрыть от чужих глаз. Поездка в Большой театр — не легкомысленное свидание. Это хорошо продуманное мероприятие, которое охраняли около пятидесяти человек. Они тщательно следили за нашей безопасностью. Коган не входил в мою программу… но у него что-то есть и это может быть полезно. Такие вещи нельзя откладывать на завтра.
— Когда ты все объяснил, все стало понятно, но в тот момент мне было жутко больно. Понимаешь, все было так волшебно, мне казалось, что я за гранью реальности. Мы были вместе, мы занимались любовью… мы… и потом все это. Сумбур и сюр. Как реагировать правильно? Я хочу чувствовать, что мы вместе, что мы, пусть и ненормальная, но пара.
— Всегда подыгрывать мне. Верить. Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вред. — голос Макса становится мягче. — Прости, Алёненок, что все так получилось. Я завезу тебя родителям, а завтра заберу.
Я даже не заметила, как мы успели добраться до коттеджа. Макс летел на запредельной скорости.
— Хорошо. — это все, на что меня хватает. Открываю дверь и выхожу наружу, не дожидаясь, когда он откроет дверь.
Властные руки тянут меня назад, впечатывают в стальной пресс, прижимают к себе. Макс стискивает меня как безумный, зарывается носом в волосы и шумно целует. Он целует меня в шею и тихо шепчет:
— Прости меня, я был слишком резок. Нужно было заранее обговорить с тобой некоторые правила. До знакомства с Коганом предупредить о нем. Просто я не умею быть нормальным. Не умею вести все эти разговорчики. Объясняться. — его нежность меня обезоруживает. Это так не похоже на него. — Я так сильно тебя люблю. Для меня твоя безопасность и благополучие важнее всего на свете.
— Я тоже люблю тебя. Возвращайся скорее.
Бутылка красного вина притягивала меня к себе. Я оставила её на столе, чтобы проверить свою выдержку. Если я не перестану пить, то сопьюсь. Нужно воспитывать в себе выдержку.
Я не доехала до Сочи. У меня не хватило сил даже на это. Добравшись до лагеря в Подмосковье, я решила собрать себя по кусочкам. Большое количество работы должно вытеснить мысли о Максе. Здесь накопилось много дел.
Стук в дверь меня возвращает в реальность. Уже поздно. Сейчас ночь.
Открываю дверь и нерешительно замираю.
На пороге стоит он. Спокойный и вальяжный в идеальном костюме, от пахнет чистым сексом. Я уже забыла насколько он может быть соблазнительным.
— Что ты тут делаешь? — пытаюсь привести мысли в порядке и прикрыть рукой пятно на футболке. Выгляжу я неряшливо. — Неожиданно.
— Я соскучился. — он отодвигает меня в сторону и заходит в мою комнату в общежитии. Такой огромный в такой маленькой комнатке.
— Как же твоя новая девушка? Алёна не будет ревновать? — скрещивая руки, рассматривания Макса. Он садится на односпальную кровать, расстегивая пуговицы на пиджаке.
— Сэл, я совершил чудовищную ошибку и хочу ее исправить. Пожалуйста, иди ко мне… я так хочу тебя.
На моем лбу мерцает неоновая надпись «Я женщина». Приятно на неё смотреть в зеркало, она делает меня старше, загадочнее и счастливее. Но очень хочется ее стереть в доме у родителей. Мне страшно смотреть в глаза матери, от которой не может укрыться это моё новое мироощущение.
Хорошо, что отца нет. Ему бы точно не понравилось.
Мама дала мне свои шорты и футболку, чтобы я могла переодеться в домашнее. Сегодня у нас с ней видимо девичник, можем поговорить откровенно.
К ней заходила тетя Аня, жена Майлза, и поэтому на столе все еще стоят бокалы от вина и сырная нарезка.
— Не грусти. С ним все будет хорошо. — убежденно говорит Мама, убирая бутылку вина в холодильник и возвращаясь ко мне, разбивая моя надежды, что и мне перепадёт немного. — Придётся привыкнуть к тому, что он будет пропадать.
— Как Папа? Все папины деловые командировки — это же никакие не поездки по бизнесу?
— Нет. — честно отвечает она, истончая заботу. У мамы редкий дар улавливать чувства и эмоции других людей. — Мы хотели уберечь тебя от такой жизни. Чтобы тебе не пришлось жить постоянно с охраной, оглядываться, когда куда-то идёшь и ждать… вернутся ли твои близкие домой.
— Как можно было меня уберечь от всего этого, если Папа в самом эпицентре?
— Можно. Но проблема в том, что ты хочешь быть с Максом, а быть с ним — Значит жить в этом эпицентре. На самом деле, мы всегда это знали, Цыплёночек, что Вы сойдётесь. У тебя на лбу было написано крупными буквами: «Люблю его». — мне непривычно смотреть на ее короткие волосы. Без волос глаза мамы кажутся еще больше, ещё пронзительнее. — Твой отец последние годы уступил место твоему Брату… прости, Максу, чтобы уйти на заслуженный покой. Выйти из этой игры не получится никогда, но сместить приоритеты — можно. Сейчас Макс во главе организации, он тот, кого все ненавидят и мечтают убить.