Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 40)

— Все в норме? — Лука смотрел на меня пристально, испытывающее. Его вопрос адресовался не только по работе, но и по моим личным ощущениям. Он ни мог не почувствовать перегар. — Мы можем начинать?

— В полном порядке. — выдавливаю из себя и сажусь за стул, проверяя показатели. Я отвечала за допросы и поддержание психологического состоянии бойцов, лечила нервный срывы, проверяла их психологическую пригодность. Психолог с двинутой кукухой. — Я ввела ему полтора кубика, должен разговориться.

Лука садится напротив парня с холодным лицом, трудно понять о чем он думает и, что чувствует. От него исходит бешеная энергетика, подавляющая под себя. Трудно спорить и идти против него. В его присутствии мало кому комфортно. Постоянно боишься, что он сломает тебе хребет. А он может. У него руки мощнее металлических тросов на стройке, удерживающих девятиэтажные здания.

— А мне вот кажется, что у тебя все не в полном порядке. — он говорит спокойно, но тягучесть фразы заставляет меня взволноваться. Я оборачиваюсь и замечаю струйку крови, стекающую у парня из уголка рта на подбородок.

— Что за черт? — не понимаю, что с ним. — Препарат не должен был вызвать побочки.

— А он и не вызвал. Парнишка откусил себе язык. — Лука подаётся вперёд, чтобы получше его рассмотреть. В ответ парень судорожно сглатывает собственную кровь и с широко распахнутыми гласами изучает Дьявола. Он боится его до чертиков.

Но заказчика видимо больше…

Эта мысль прошибает в холодный пот. Становится страшно и неуютно. Перевожу взгляд на сосредоточенного Макса, который хмурится что-то обдумывая. Такого никто из нас не ожидал, но я должна была оценить риски, его психическое состояние.

— Думаю, что дальнейший допрос бессмыслен. — Лука встаёт, устало вздыхая и лениво кладя руку ему на голову. Он смотрит на него сверху вниз, демонстрируя все своё превосходство и презрение. — Спокойно ночи, Псина.

Хруст шейного позвонка заставляет меня зажмуриться. Облизываю губы, не желая видеть картину казни. За все это время, так и не привыкла к этой части работы.

Лука зол. И на меня он зол, потому что не досмотрела, не предусмотрела.

— Уладьте свои дела, чтобы они больше не мешали делу. — последние слова адресованы исключительно Максу. Значит, он уже все знает. Делает мне скидку на личные обстоятельства.

Лука выходит из Ангара, оставляя нас с Максом наедине, если не считать охлаждающийся труп.

— Плохой из меня получился психиатр. — трясущимся руками достаю пачку сигарет, чтобы закурить. Нужно успокоить расшатавшиеся нервы.

— Перестань. — Макс отбирает ее у меня и разворачивает стул, чтобы я не видела бледное тело. Он становится напротив, облокотившись о стол. Выглядит он воинственно и расслаблено, несмотря на обстоятельства. Его цветущий вид меня угнетает и делает мне больно. — Я виноват перед тобой, происходящее сейчас явно тебя сейчас деструктурирует. Трудно находится рядом. Может быть тебе взять отпуск? Или наоборот погрузиться в работу?

— Ничего не хочу. — честно говорю ему. — Меня раздражает все. Запах твоего ебучего парфюма, который подарила тебе ОНА на Новый год. Гребаная кожаная куртка, в которой она приехала из Праги. Твой счастливый вид, кричащий как у Вас все хорошо…

Голос срывается, и я закрываю руками лицу, пытаясь успокоиться и не позорить его. Ну я ведь и раньше это замечала. Особое отношение и благоговение. Её фотография, спрятанная под чехлом телефона, словно талисман.

Макс наклоняется и убирает руки. Я чувствую, что ему больно видеть меня в таком состоянии. Он целует меня в лоб и тихо говорит:

— Скатайся-ка ты в отпуск на месяц, отдохни. Если нужно — пустись во все тяжкое. Когда станет легче — возвращайся.

— Ты хочешь помочь мне или избавить от меня? Чтобы она не ревновала? — мне не нужен ответ. При упоминании ее имени, он непроизвольно напрягается и занимает защитную стойку.

Уверена, что вопрос почти решён на семейном уровне. Макс не захочет нервировать свою девочек моим присутствием. Лука не позволит мне крутиться рядом с его дочерью, понимая, что моё присутствие не желательно.

Я буду раздражителем и меня нужно спрятать подальше, чтобы не в коем случае не потревожить чувства нашей принцессы. Неженки чертовой. Лучше бы ее взорвали в этом доме. Если бы она сдохла, я бы была счастлива с Максом.

Как и он со мной.

— По тебе словно каток проехал. — отталкиваю Левона в сторону и захожу в его дом, осматривая опустевшую гостиную. — А где шкаф?

— Если ты пришла поплакаться на моем плече, то поздно. Я разлюбил тебя лет пять назад. — Левон закрывает дверь и скрещивает руки. На его лице красуются кровоподтеки, Макс хорошо поработал над ним, прошёлся катком по всему телу. Правая рука в гипсе.

— Нет, я хотела попросить о помощи, как старого друга. — сажусь за стул, рассматривая свои руки. — Приютишь?

Можем быть, если бы я влюбилась в Левона, а не в Макса, моя жизнь была бы другой?

Много лет назад на сборах, мальчик с вьющими волосами оказывал мне не двусмысленные знаки внимания, он откровенно проявлял симпатию и громко заявлял о своих чувствах. Тогда меня это просто смущало.

Через несколько лет, когда мальчик превратился в парня, и знаки его внимания стали более решительными — я поняла, что дико влюблена в загадочного Макса Гроссерия: всегда угрюмого и не желающего ни с кем дружить. Он выделялся из всех курсантов.

Каждый был нацелен получить желаемого результата и добиться целей. Но Макс хотел сломать представление о самом результате. Он выполнял каждое задание так, как никто не мог и представить — что так можно было сделать. Он бил рекорды нормативов. Уровень силы и развития превышал возраст. Макс Гроссерия был не просто сын своего отца, он был олицетворением воина, созданного для борьбы.

Меня неопределимо тянуло к Гроссерия, как мотылька на свет, я готова была сгореть. Только бы попробовать — каково это, быть его девушкой, чувствовать в его взгляде не только холод. Но чтобы я не делала, как бы не старалась, у меня все равно не получалось добиться его расположения.

Макс Гроссерия был не просто непрочитанной книгой, он был под замком, вне досягаемости.

С разбитым сердцем я приняла ухаживания Левона, желая быть счастливой. Ведь главное, чтобы любили тебя?

Отношения с Левоном продлились недолго. Когда у Макса сорвало крышу и на пустяковом задании, он не просто ликвидировал противников, а жестоко и кроваво расправился с ними, проявляя изощренные методы; я хотела помочь ему и пришла поговорить. В тот день он был сам не свой, бешеный, злющий как черт. У него зубы скрипели. Метался из угла в угол, как тигр в клетке.

Я обняла его, чтобы успокоить, не поняла сама, как поцеловала и он ответил… Отстранился и грубо сказал мне: «Проваливай. Не собираюсь наставлять Левону рога.»

И тогда я сорвала ради своего счастья. Сказала, что у меня нет ничего с Левоном и не было.

Может быть теперь жизнь наказывает меня за это? Имеет за то, что я причинила боль Левону?

— Еще, я хотела попросить у тебя прощения, что причинила столько боли. — сглатываю и громко выдыхаю. Я очень перед ним виновата. Раньше относился ко мне с благоговением, искренне любил.

— Неужели тебе настолько плохо? — Левон смеётся, доставая из холодильника бутылку вина и ставя ее передо мной. Сейчас этого не осталось. Он стал холоден. — Решила перебрать все свои грехи?

— Типо того, пытаюсь понять, где нагрешила в этой жизни. Меня сейчас Макс попросил уехать В ОТПУСК, чтобы тупо отдохнула, но я понимаю же, что единственное о чем он заботится, чтобы я не мозолила ему глаза… — беру бутылку и отпиваю из неё. Не люблю красное сухое.

— Мне кажется, его предложение — единственное правильное.

— Думала, ты поддержишь меня. Как-никак, тебя тоже отшили. — мне непонятно поведение Левона. Он пытается соблазнить Алёну, бросается на амбразуру, получает тумаки и теперь спокоен как удав.

— Ошибаешься. Мне нравится Алёна. У неё особая красота, она светится изнутри какой-то чистотой и детским очарованием. У неё есть чувство собственного достоинства, сила и достойное воспитание. — дифирамбы Левона делают только хуже. — Только вот очевидно же, что она любит другого. И очевидно, что Бес сходит с ума по ней. Я решил просто подтолкнуть их, а то спохватились бы после Вашей свадьбы, когда стало бы уже поздно. Я как никто знает, что лучше быть отвергнутым сразу, чем брошенным в процессе. И хватит, страдать, отпусти его, Сэл. Ты и сама всегда знала, что он любит её. Может быть теперь ты найдёшь свою истинную любовь.

— Ты прав. Наверное, так будет лучше. Мне просто стало обидно, что меня выкидывают, как не нужную вещь. Наигрался, выбросил. Здесь мы все живем по прихоти Гроссерия. Лука больше не захочет меня здесь видеть.

— Чушь. — Левон отмахивается. — Я пример того, что Лука умеет делить личное от рабочего. И доверять тем, кто предан.

— Не понимаю. Пример чего? Ты отличный солдат, исполняющий каждую команду.

— Моя мать виновата в смерти отца Луки и его первенца. Алиса потеряла своего первого ребёнка, когда была беременна. — Левон приобретает очень серьёзный вид. Он никогда до этого не говорил, как поступил на службу. — Не смотри так на меня, она редкостная дрянь и подстилка, я ей был нужен только как средство манипуляции. Как только я родился она выбросила меня из своей жизни. Лука подобрал и отдал отцу на воспитание, потом взял на работу. И не разу за все это время он не дал даже повода усомниться, что не доверяет мне.