Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 34)
— Остановись, что ты делаешь! — я бросилась к мужчинам, пытаясь оттянуть Макса от Левона. Мне на помощь пришел Каин, пытающийся приложить все свои силы, оттягивая Макса за торс. Только как бы не пыхтел друг, мой Брат не двигался с места, даже не замечая его.
— Я отрежу, нахер, твой член, чтобы в следующий раз тебе было нечем обтираться. — для убедительности Макс прикладывает нож к бедру Левона, проводя остриём и оставляя кровавую полосу. Я хватаюсь руками за кисть, сжимая ее и пытаясь остановить это ужас. — Аленёнок, убери свои нежные ручки, твою задницу я отдеру чуть позже.
— Прошу тебя… — до боли в пальцах сжимаю руку, сотворенную из гранита. Слизистая глаз пересыхает при виде того, как Макс прижимает острие к члену Левона. Еле уловимое движение и парень станет евнухом. Тот после очень сильного удара об шкаф, так слаб, что не может даже глаза открыть. — Ты же не чудовище, Макс! Остановись, поговорим и решим все как взрослые люди.
— Ты ошибаешься, малышка, я самое настоящее чудовище. — он резко поворачивается ко мне, и я машинально разжимаю руки, встречаясь с глазами чернее ночи, в которых застыло моё испуганное отражение. Это безумие.
Я и прежде видела, как он злится, ощущала дикую энергию внутри него. Но чтобы он был таким остервеневшим и яростным — никогда. Он безжалостно хотел изувечить Левона за то, что он целовался со мной. А ревность ли это? Может быть просто сумасшествие?
Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы отвлечь Макса — Левон выбил нож, изрезая свою ладонь и спасая яйца. Судорожный вздох облегчения Левона никак не вяжется с воинственным образом мужчины.
В ответ Бес схватил его за горло, пригвождая Левона намертво к столу, сжимая ладонь все крепче. Замечаю на его лице даже улыбку.
Из моих глаз потекли слёзы, я просто заскочила на стол, подползая к Максу и обхватывая его руками, умоляя не делать этого:
— Я клянусь, между нами не было ничего. Один поцелуй… это моя вина, я сама пришла сюда тебе назло, чтобы отомстить, заставить ревновать! Отпусти его, прошу тебя… Ради меня, я буду чувствовать себя виноватой! — я, продолжая обнимать его и плакать, не слыша больше хрипов Левона, ощутила, как в комнате стало тихо. Боюсь повернуться и увидеть, что парень мёртв.
Не сразу замечаю, что руки Макса покоятся на столе вдоль моего тела, он выпустил Левона и теперь рассматривает меня сузив глаза и поджав губы. Понимаю, что очень боюсь его гнева. Давит на меня всем своим телом. Сгибаюсь под его силой, поджимая пальцы на ногах.
Рядом тяжело дышит посиневший Левон, Каин помогает сползти ему со стола. В помощь ему залетает напуганный Кирилл, пытающийся охватить происходящее. Он переводит взгляд от участника к участнику потасовки и хватается за голову.
— Бес, бл…
— Все ок, Кир. Левон меня немного взбесил, пришлось напомнить ему, кому он подчиняется. — спокойствие Макса меня поразило. Он только что чуть не убил человека, я билась в припадке, а он НЕМНОГО ВЫБЕСИЛСЯ? — Отвези его в больницу, пусть подлатают. И сделай так, чтобы он не попадался мне на глаза ближайшие дни.
Грубость и спокойствие пугают меня. Я совсем не знаю эту сторону Макса, он может убить человека, не поведя бровью.
— Пошли. — Макс, не спрашивая, снимает меня со стола и приобнимает за талию, оставляя свою руку у меня на ягодице, закрепляя своё право. Он ненавязчиво поглаживает округлость, не предавая значения этому дерзкому жесту. Определенно не свойственному братьям! Шумно сглатываю, глядя глазами, превратившимися в шары, сначала на Кирилла, потом на Каина, которые оба смотрят на нас шокировано. Оба не понимают, что происходит.
— Прости. — говорю Левону, уволакиваемая Максом наружу. Внутри меня все горит от злости на себя, что я так подставила Серфера. Не могла и подумать, что все закончится такой поножовщиной. — Зачем ты это сделал? Это же так жестоко!
— Довольна результатами своего представления? Тебе же нравится меня выводить меня из себя! — Макс с силой запихивает меня домой, а потом в кабинет. Действует он достаточно грубо. Я смущенно кручу головой по сторонам, боясь столкнуться с Селеной. Поглаживая Макса меня по попе определенно не понравятся ей. — То ты надеваешь бельё и разыгрываешь сценки в магазине, то бежишь обжиматься… Не терпится расстаться с девственностью? Так трудно удержать ноги вместе?
Его слова меня оскорбляют. Яд наполняет все моё нутро, на языке так и крутятся острые словечки, готовые сорваться с языка в любую минуту. Если бы я не боялась разозлить его еще больше, то обязательно сказала бы что-нибудь отвратительное.
Оставалось только стиснуть кулаки и проглотить все.
— Ты выросла избалованной, взбалмошной, непослушной эгоисткой, не замечающей ничего дальше своего носа! — Макс не повышает голоса, но сказанное им оглушает меня.
— Значит, я избалованная? Не могу ноги держать вместе?!?! — вспыхиваю, от злости у меня начинают чесаться ладони, так и хочется залепить ему пару пощёчин. Да что он может знать обо мне? Пока он бесконечно трахался, ему не было даже дела до меня. Бес закрывает кабинет на ключ, после чего убирает его в карман. Отмечаю, что снова называю его Бесом. Пячусь назад, спотыкаясь и распластываюсь перед его ногами, больно ударяясь копчиком. То, что он спрятал ключ — плохой знак. — Тогда оставь меня в покое, снова исчезни из моей жизни и больше не появляйся в ней! Ты конченый! Больной на всю голову псих. Ты прав… ты чудовище, жестокий урод, которому безразличны чужие чувства. Ты не способен ни на что человеческое. Поражаюсь вообще, как ты сошёлся с Селеной. Ты…
Возмущённо кричу я, отпихивая его ногой, но он ловко перехватывает мою щиколотку, крепко сжимая её, оставляя синяки. Макс рывком притягивает меня к себе, причиняя физическую боль своими звериными замашками, прекращая поток слов властным поцелуем.
Он вгрызается в меня, скручивая руки и впечатывая моё тело в своё. У меня нет возможности даже пошевелиться. Я полностью в его власти. Сердце готово проломить грудную клетку. Наглый язык порабощает моё сознание, показывая мне моё место. Макс открыто мне демонстрирует, что здесь он главный.
Он отстраняется и смотрит на меня притихшую, раскрасневшуюся, готовую расплакаться в любую минуту.
— Ты делаешь мне больно. — тихо шепчу я, растеряв весь свой пыл. Находясь в железных тисках, не в силах даже сделать вздоха без разрешения Беса, у меня не хватает смелости дерзить ему. — Сначала целуешь меня, а потом идёшь признаваться в любви Селене. Определись уже в своих чувствах, не знаю, как она, а я не сторонница шведских семей.
К моему удивлению, мои слова его забавят, уголки губ слегка приподнимаются, образуя подобие улыбки. Тёмные волосы немного растрепалась и упали прядями на глаза, делая жгучий взгляд еще выразительнее.
— Что ты знаешь о боли? — спрашивает он, проводя медленно большим пальцем по моей скуле, затрагивая губы, вызывая у меня лихорадочный стон. Против воли между ног становится горячо и влажно, Макс действует на меня гипнотически. — Что ты знаешь о наваждении? Ты даже не представить себе не можешь, что такое любить вопреки всему…
Глава 16
После смерти родителей я стал задаваться вопросами.
Если воткнуть в сердце нож, тогда нервные окончания передадут в мозг ощущение боли, но как без физического на него воздействия, почувствовать что-то? Почему люди говорят, что у меня сердце заныло, заболело, затосковало…
Лука восхищал меня своей силой и непоколебимостью, он был бесстрашен и бессмертен. Я хотел быть таким, как он, хотел научиться всему, что он умел. Хотел смеяться смерти в лицо.
Был благодарен за протянутую руку помощи, он стал мне ближе моего родного отца.
Алиса стала мне другом. Я верил ей, как себе, хотел отплатить благодарностью за все хорошее, что она для меня делала. Если нужно — не раздумываю обменять свою жизнь на их.
Мое сердце необычно сжалось впервые при виде двух пронзительный глаз, изучающих меня. И это была не сердечная систола с выбросом крови в аорту, а именно необъяснимое сжатие в тугой узел от волнения.
Крошечная девочка на моих руках, широко распахнув бесконечно синие глаза, замерла и посмотрела на меня с нескрываемым интересом, будто хотела что-то сказать. В эту минуту между нами образовалась связь длинною в жизнь. На пятой минуте своей жизни она уже была самым прекрасным и хрупким созданием на этой пропащей планете.
— Алёна. — тихо произношу имя, не отдавая себе отчет в том, что даю имя новорожденному ребёнку. Но как же ей подходит это имя, она такая же сияющая, солнечная и привораживающая. Глаз не оторвать.
С того дня, каждый раз при виде живых глазёнок моё нутро сжималось в тугой узел, а сердце переставало биться. Так я понял, что такое любовь. И вопреки биологической функции мышечного органа — сердце чувствовало эту самую любовь.
Маленькое создание, двадцати сантиметров в длину, показало мне, что я еще способен на чувства. Моя душа сгорела не полностью и внутри меня не все безвозвратно атрофировалось. Я любил мою сводную сестренку с первого ее вздоха, осознав, что смысл моей жизни не позволить злу этой вселенной тронуть Крошку. Сберечь ее любой ценой.