Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 26)

В самолёте сажусь с Каином в самый дальний угол. Мне давно пора поговорить с другом.

В огромном самолёте только люди Макса и мы. Крестный тоже решил улететь в Москву с нами.

Я удивлена количеству охраны. Неужели все они работают на Брата и Крестного?

— Рассказывай, что тебя так мучает. — говорит шепотом Каин, приподнимая бровь. Друг чувствует меня.

— Мне кажется я влюбилась. — совсем тихо говорю я, облизывая губы и бросая быстрый взгляд на мощную фигуру брата. После чего перевожу взгляд на Левона, он развалившись на сиденье спит.

— В блондинчика? Он ничего такой. — усмехается Каин, приподнимаясь слегка, чтобы рассмотреть получше Левона.

— Нет. — глухо говорю я, прикусывая губу и съезжая. Скрещивая руки и закрываю глаза, прислушиваясь к своему сердцу. Но даже с закрытыми глазами я слышу этот пронизывающий голос, обволакивающий и ласкающий меня. — Мне кажется, что в Макса…

Мой голос совсем ломается, хрипит, прикусываю руку. Глаза Каина расширяются и он тоже съезжает, поражено глядя на меня. Видно, как старательно его мозг пытается переварить эту информацию.

— Но он же…

— Не родной мне брат, но все же брат. Да да да, все это понимаю, но я не понимаю, что со мной происходит. Он мне снится, когда он рядом — у меня все тело горит, я потом даже проверяю, нет ли ожоговых волдырей после его прикосновений. И я постоянно жду, чтобы он поцеловал меня. Никогда такого не испытывала. Меня сжирает жгучее разочарование от того, что он не поцеловал меня. Это полный треш, да? — смотрю на растерянного Каина.

— Нет. — успокаивает он меня, расплываясь в улыбке. — Твой Брат очень притягателен. В нем есть что-то первобытное, настоящий мужчина, хочется спрятаться за ним. Думаю, что Ангел мой он тоже любит тебя!

— Как сестру. В отличие от меня он дружит с головой. — после того, как я сказала об этом Каину, мне стало легче. Меня перестало съедать молчание. — Скорее всего так и нужно, так правильно. Да и посмотри на эту Селену, мисс очарование. Она точно участвовала в каком-нибудь конкурсе красоты, как минимум стала «Мисс секс». И эта рука еще. Она не просто деваха, как деваха. Она ещё и с изюминкой.

— Она, безусловно, ничего, но ты, Ангел мой, красивее, чем она. — Каин заговорщицки подмигивает мне. — Ты стоишь сотню таких Селен. Слышишь? Со всеми этими событиями, ты растеряла своё очарование, закапалась в сомнениях и страхах. Возвращайся к нам.

Друг стискивает мою руку, передавая через безобидное прикосновению свою энергию.

— Я так люблю тебя, Каин! — говорю искренне. Это правда. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Максом, стоящим совсем рядом.

Господи, что он успел услышать?

— Мне нужно с тобой поговорить. — внутри меня все ухает вниз. Что если он все слышал и сейчас будет рассказывать мне о своих братских чувствах?

Выбираюсь и иду за ним, Макс проводит меня в маленький кабинет в конце салона, в котором только стол и два кресла. На столе замечаю привинченную рамку с моей фотографией, сделанной пару лет назад во время концерта. Она никогда мне не нравилась, но Папа почему-то ее безумно любил.

Это его самолет и его кабинет. Сразу же догадываюсь я, усаживаясь в кресло. Становится не по себе, мы ведь до сих пор не знаем, где наши родители.

— Мы не договорили тогда в больнице, Селена нас прервала. — Макс усаживается за стол, располагая свои руки на подлокотниках огромного кресла точь-в-точь, как отец, с одним отличием. От папы всегда исходила холодная уверенность, от Брата же — горячее безумие. Он напоминает главного злодея из фильма, от которого необходимо спасать мир. — Я подумал, что нам стоит договорить.

— Наверное. — неуверенно выдавливаю из себя, вспоминая своё признание в любви. Оно было бы уместным и не вызывало бы подозрений, если бы не ураган внутри меня.

— Я хотел сказать, что для меня ты всегда занимала особое место в жизни. И ты все равно для меня моя маленькая сестрёнка, мой Аленький цветочек, Алененочек, которого я таскал на руках, укладывал спать. — слышать такие нежности от злюки Макса непривычно, приятно и почему-то больно. — Мы последние годы не ладили и не общались, но думаю, сейчас самое время показать всем — насколько сильны наши узы.

— Мы настолько долго не общались, что мне даже никто не сказал, что ты женишься. — выстреливаю в него обвинением. Как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. — Честно говоря, было обидно узнать, что у тебя есть любовь всей твоей жизни.

Макс закрывает глаза, будто снова считает про себя, чтобы успокоиться.

— Так получилось. — мягко говорит он, не объясняя ничего. Складывается такое впечатление, что ему неприятно говорить на эту тему. — Теперь вы знакомы и ты все знаешь.

— Я знаю только то, что у Вас через месяц свадьба, но ничего о том, как вы познакомились, как съехались, сколько Вы вместе… Как вообще у такого сухаря как ты могут быть романтические чувства? — последние слова, пожалуй, я говорю уже от обиды за себя. Одёргиваю и ругаю себя, веду себя как капризная девочка, поэтому тут же быстро говорю: Прости меня, я просто нервничаю. Раньше я знала, как говорить с тобой, могла что угодно сказать, а теперь… подбираю тщательно слова.

Опускаю глаза, рассматривая руки. Наверное, я всегда была влюблена в своего старшего брата. Сначала просто как ребёнок восхищалась им и боготворила, потом просто это чувство затапливало меня и я не могла по другому. Не думала, что бывает по другому.

Родители всегда это знали, именно, наверное, поэтому Папа в какой-то момент отправил Макса путешествовать, чтобы я перестала быть зависимой от него.

И вроде бы я стала. Выросла и даже не думала, была уверена в том, что ненавижу его. Но оказалось, что я просто злюсь и скучаю. И теперь я сижу тут перед ним и снова, как та маленькая девочка Алена, папин птенчик, злюсь, что он мало внимания уделяет мне.

Когда-то в прошлом

Поправляя платье и разглаживая все складочки, я не переставала искать его глазами в зале. Он занимал все мои мысли.

Где макс?

Он обещал прийти на моё выступление.

— Николя обещал мне подарить цветы после нашего выступления. — горделиво заявила Жизель, упирая руки в боки. — Думаю, это будет значить, что мы встречаемся.

Всем девочкам отчаянно хотелось продемонстрировать, какие они взрослые и что у них есть ухажеры. Мне же мальчики были совсем не интересны, одноклассники часто приходили на наши выступления, но я быстро ретировалась, не желая принимать от них знаки внимания.

Все они были дураки. Все, что их интересовало: драки, девочки, кино о супер героях. То ли дело Брат, он всегда все знал, не хвастался, но был сильнее каждого. При его появлении все девчонки ахали и вертелись вокруг него, но он никогда этого не замечал.

В глубине зала показалась высокая, смуглая фигура юноши в чёрных джинсах и белой футболке. Он выглядел старше своих лет и не был таким угловатым, как его сверстники. Он угрюмо осмотрел зал и, увидев знакомые лица, направился к ним. Макс сел рядом с родителями, скучающе рассматривая сцену.

В груди разрастался пожар. Он впервые был на моем концерте. Сегодня я исполняла ведущую партию и собиралась показать класс. Нельзя перед ним облажаться.

— Ты чего так улыбаешься? — Жизель никак не могла успокоиться. Она вслед за мной оттянула портьеру, высовывая своё круглое лицо, чтобы понять, что вызвало у меня такие эмоции. Я лишь пожала плечами и заняла своё место, готовясь к началу.

Мне был безразличен этот мир, когда рядом был центр моей вселенной.

Расправив плечи, прикусив губы и расслабившись, я заняла стойку. Послышался голос нашей учительницы, объявляющей, что начинается зачетный концерт.

Заиграла музыка, превращающая мои руки в крылья. Я готова была взлететь к потолку. В таком состоянии я бы точно и до Луны долетела. Тело было пропитано возбуждением.

Когда наступил мой черед и я вылетела на сцену, как птичка, просидевшая долго в клетке и желающая быстрее насладиться свободой, я тут же встретилась с Максом глазами. С первого раза отыскав знакомые бледно-голубые, почти серые глаза, впитывающие каждое моё движение.

Его безразличие улетучилось, он подался вперед и внимательно следил за происходящем. Мне казалось, что я слышу его мысли даже сквозь музыку.

Я блистала. Порхала по сцене с легкостью выполняя сложные прыжки, такие как файи, шажман де пье, шасси, этюды.

По окончании партии в ушах так сильно стучало сердце, что я не заметила аплодисментов. Единственное, что меня интересовало — реакция брата. Он же тяжело дышал, смотрел на меня с полуулыбкой, находясь в таком же состоянии возбуждения, что и я. Ему понравился мой танец. Чувствовала это.

В какой-то момент он опомнился и стал тоже хлопать, глядя на меня, не моргая.

К Жизель подошёл какой — то парень, он был чуть старше нас, в его руках красовался огромный букет. Он что-то говорил ей на ухо, а она краснела. Может быть он боготворил ее, а может быть говорил типичные пошлости для мальчика его возраста. Но она была счастлива и это самое главное.

Ко мне не спеша направлялись родители с выдержанным букетом из роз Джульетты, моих любимых цветов. Они поздравляли меня, целовали и обнимали, как могут только родители. За ними стоял Макс, он ждал момента, когда мы сможем остаться одни.

— Тебе понравилось? — я буквально накинулась на него. Для меня так было важно, чтобы ему понравилось. Я была вдвое меньше его, поэтому говорила с ним всегда задрав голову. Руки брата покоились на моей спине.