Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 24)
Никогда такого не чувствовала даже к Жерому. Это животное влечение никак не похоже на детский трепет, который я считала любовью.
— Каин… — зову удивленного и без того друга. — Кажется, я схожу с ума… Ты даже не представляешь, что происходит в моей голове и что со мной сейчас произошло…
Друг приподнимает брови и внимательно изучает меня, выдёргивающую себе волосы. Видок у меня тот еще. Раскрасневшаяся как рак, грудь взбухла от накатившего возбуждения.
— Ты перепала с тем красавчиком, с которым Прагу смотрела? — друг выдвигает своё предположение в тот самый момент, ни секундой раньше и ни секундой позже, словно кто-то решил надо мной пошутить, как дверь в его палату открывается и на пороге показывается бледный Макс в одних штанах, которые низко съехали, обнажая его косые мышцы. На мой взгляд — они, как неоновые вывески в форме стрелочек, указывающих на его достоинство.
Типо, эхе-хей, запрыгивай — прокачу!
Даже трясу головой, чтобы перестать думать об этом.
— С кем ты переспала? — шипение Макса раздается над самым моим ухом, его сопровождает хруст дерева. Он отломал кусок двери. Обломок отлетает в сторону. Каин просто открывает рот и закрывает, показывая мне пальцем на обломки. Выражение лица у Макса становится почти безумным. — Когда ты успела?
В испуге я комично, как червячок, ползу от него подальше. Ужасно боясь за свою нежную шкурку. Максу ничего не стоит сейчас ее потрепать. Вид у него угрожающий. Я вижу, как у него чешуйки ручки, а занять место двери не хочется, мне отрывать не нужно ничего.
Постепенно страх сменяется возмущением, кровь приливает к щекам. Как он смеет так думать обо мне? Что я могу переспать с первым встречным, почти не зная его. И это не его дело, вконец концов! Он мне не отец! С кем хочу, с тем и сплю.
— А тебе какое дело! — огрызаюсь и встаю, отряхивая джинсы от пыли. Хочется поставить Макса на место, сказать ему, чтобы охранял честь своей Селены, которая наглаживает ему ласково плечики. — Леон красив, сексуален и рядом с ним я чувствую себя в безопасности! Ну не удержалась. Захотелось ласки и заботы. Почувствовать настоящего мужчину рядом.
В порыве адреналинового шока и приступа неконтролируемой ревности до меня не сразу доходит главное. Макс ходит. Ему нельзя вставать после операции, это слишком опасно для его здоровья. А он совершил такой бросок по больнице.
Глаза брата темнеют, тёмные тучи сгущаются в синеве его радужки, не обещая ничего хорошего. Макс превращается в зверя, жаждущего крови.
Секунды, и он уходит, не говоря ни слова.
— Макс! — отчаянно зову его, уже переживая за его здоровье. Ничего не остается, как бросится за ним, оставляя Каина в палате одного: шокированного и не понимающего ничего, что происходит. Брат семимильными шагами, пересекает больницу, направляясь на улицу. Он с ноги открывает тяжелую входную дверь, направляясь на парковку.
Он ищет Левона.
У машины на парковке стоит мой новый знакомый в непринуждённой позе. Парень очень расслаблен, недалеко от него трутся медсестрички, пытаясь завладеть его вниманием. Они крутятся в коротких халатиках, посылая ему улыбки. Но искушённый мужчина даже не замечает их попыток. Таких, как они у него море!
Левон чувствует приближение Макса, потому что оборачивается за несколько минут до его появления, оскаливаясь как зверь. Парень поправляет прядь волос, бросая на Макса негодующий взгляд. Он принимает защитную стойку.
— Макс! — неистово кричу, не желая конфликта между ними. Стравила их, того не желая.
Ох, уже этот неандерталец! Псих. Макс не умеет разговаривать, решает все свои дела только кулаками и силой. Вот почему Бес. Ничего человеческого в нем, животное. Он родился для того, чтобы проливать кровь.
Уверена, что он меня слышит, но не останавливается и не оглядывается. Ему теперь не до моих комментариев.
Стройная фигура Макса, перетянутая бинтами, вызывает восхищение. Словно не чувствуя боли, он двигается грациозно и стремительно, как волк в лесу, присмотрев жертву. Чёрные, как смоль, волосы на солнце бросают серебренные блики.
Он не церемонится, ни говорит и слова. Просто бросается вперед.
На моих глазах два диких зверя вгрызаются друг другу в глотки. Без слов Макс наносит удар кулаком в лицо Левону, который лишь смеется, не думает сопротивляться. За это я невольно начинаю уважать парня, несмотря на их разногласия, он не смеет наносить ответные удары по раненому Максу. От следующего удара он просто уворачивается.
— Хватит, тебе нельзя после операции! Сумасшедший! — пытаюсь оттащить его от Левона, практически запрыгиваю ему на спину. Мои слабые попытки не венчаются успехом. Эту махину не сдвинуть с места, его бульдозер не остановит. Он одной рукой отодвигает меня в сторону. — Ну, Макс!
Руки брата сжимаются вокруг шеи Левона, но тот не сопротивляется. На его губах играет ленивая улыбка.
— Я убью тебя, тварь. Как ты посмел вообще переспать с моей Алёной? — Макс хрипит, выглядит как одержимый. Я за его спиной заливаюсь краской, превращаясь в помидор в парике.
Моя Алёна. Бабочки запорхали в животе от этого простого словосочетания. Не сестра. Алёна. Моя Алёна.
— Не удержался. Красивая она очень, увидел и с ума сошёл. Не поверишь, влюбился с первого взгляда. Ее золотые пряди, голубые глаза… а грация кошки? Характер? — Левон только усугубляет ситуацию, растравливает Макса. Слышу, как из его груди вырывается утробный рык, от него становится не по себе.
— Ну сейчас, я тебе влюблялку оторву. — Макс прикладывает Левона головой о машину. Работники больницы при виде их драки разбегаются в разные стороны, торопясь удалиться, чтобы не попасть под горячую руку Брата. Макс размахивает кулаками, как молотами; когда попадает по машине — оставляет вмятины. Кулаки сбивает в кровь, не замечая этого. Машина, у которой стоял Левон, становится помятой, не выдерживая напора Макса.
Замечаю только сейчас, что Левон не уступает в росте Максу. На их фоне я как букашка, прыгаю вокруг них бесцельно. Они как чёрное и белое, как Луна и Солнце, такие разные и похожие одновременно.
— Так. Что тут происходит? — голос Крестного грохочет. Майлз с доктором останавливаются возле них. Лицо Крестного перекошено яростью, он оглядывает их, как нашкодивших пацанят. Видимо он бежал сюда, чтобы разнять их. — Вам сколько лет, твою мать. Что Вы тут устроили? Что опять не поделили? Ты вообще, какого хера встал? Хочешь, чтобы тебя парализовало?
Макс отпускает Левона, распрямляясь и разводя плечи в разные стороны. Желваки угрожающе играют на лице. От чего-то мне кажется, что ему не понравилось в каком тоне с ним говорил Крестный. Да и Брат разочарован, что ему не дали превратить Левона в котлету.
— Майлз. — цедит он сквозь зубы, превращаясь в колючего ежа. Его живое лицо превращается в бездушную маску. — Я как раз хотел с тобой поговорить. Я запрещаю тебе отпускать Алёну куда бы то ни было без моего ведома. С Левоном будешь своих девочек отправлять гулять. — он подходит к Крестному в плотную и у меня спирает дыхание. Становится страшно, что Макс сейчас поднимает руку на него, потому что кулаки брата сжимаются так сильно, что несколько капелек Алой крови падает на асфальт. На руках налились вены, я отчетливо вижу, как некоторые из них пульсируют. Видимо поборов звериный порыв, он оборачивается к Левону и поднимает руку, указывая на него. — А тебя, я чтобы рядом с ней не видел.
— Боюсь, Бес, что она взрослая девочка и будет сама выбирать с кем ей общаться. — Левон отталкивается от машины и подходит к нему, говоря в самое ухо брату: Нравится тебе это или нет.
— Так. — Крестный поднимает руку, чтобы остановить эту спартанскую битву. — Левон, давай поговорим с тобой попозже, сходи, проверь парней. Макс, тебе нужно срочно в палату, чтобы отдохнуть и успокоиться. У тебя была серьезная операция, ты совсем с головой не дружишь? Тебя заклинит и все, дороги назад не будет. А мы Там обо всем поговорим.
— Спасибо, не нужно. Во время операции выспался. — лицо брата бледнеет, выдавая, что все же рана доставляет ему дискомфорт, но он стоически терпит. Такие нагрузки слишком опасны для его здоровья. — Попроси, чтобы мне принесли одежду. Мы сегодня вылетаем в Москву.
— Не тебе решать. — Крестный мягко кладёт руку на плечо Макса, пытаясь его успокоить и примириться с ним. Но я знаю это упрямое выражение лица, он не собирается отступать.
— Мне. — спокойно отвечает Макс, легким движением плеча сбрасывая руку Крестного. Лениво оглядывая его сверху вниз. Брат уже давно выше его. — Ты забыл, я напомню. Я Гроссерия, сын своего отца, и эти люди — мои люди. Хочешь, можешь остаться тут и поправить здоровье в Карловых Варах. Надумаешь лететь… Вылет через три часа.
— Макс, я уже распорядился, чтобы…
— Майлз. — Брат нетерпеливо перебивает Крестного, не давая ему продолжить. В его глазах пробегает опасная искра. — Не люблю повторять… но для тебя сделаю исключение. Самолет уже готовится к вылету. Вопрос решён. Алёна, пошли …