Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 13)

Макс закрывает дверь в купе, проворачивает ключ и мы остаёмся наедине. Только он и я. С ним в маленьком купе тесно и некомфортно, хочется забиться в угол и сидеть там. Он словно выпивает весь кислород, приходится ртом ловить воздух, чтобы не задохнуться. В лучшие времена мы не выдерживали такой близости, сейчас тем более. На доли секунд даже теряемся.

— С чего начнём? — неловко спрашиваю его, заправляя волосы за уши и садясь на диван, поджимая под себя ноги. Брат садится напротив, широко расставляя ноги, напоминающие массивные стволы деревьев. Против воли рассматриваю его руки с чуть выпуклыми венами. Он жутко напоминает мне отца, те же жесты и повадки. Истинный сын. Его точная копия. — Что с родителями?

Макс отворачивается и задумчиво смотрит в окно, начинает говорить не сразу. Видимо у себя в голове он подбирает более мягкие словесные обороты, чтобы описать весь ужас случившегося. У него очень бархатистый голос, хриплый. В детстве мне всегда нравилось слушать, как он читает.

— Пока ничего не известно. Дом сгорел дотла, ничего не осталось, пожарные нашли три тела, но Лука ли с Алисой там были… я не знаю. — он запинается. Понимаю, что слова даются ему с трудом. Мне и самой больно слушать все это. Пожалуй, здесь мы понимаем друг друга без слов. Но я должна знать правду. — Ресурсов проверить у меня нет сейчас. Нужно к Майлзу. Луку так глупо убить…не верю. Не могли… Не верю.

Слова Макса вселяют в меня надежду, они переплетаются с моими мыслями и укореняют теорию, что родители живы, просто у них нет возможности и сил дать весточку, что с ним все впорядке. Брат решил пробираться к крестному в Москву, это значит, что я не такая уж и безнадежная, если мы одинаково мыслим.

— Кто это сделал? Хозяин? Кто он? Почему он хочет убить нас всех? — подаюсь вперед к нему. Мне нужно знать ответы на все мои вопросы прямо сейчас. Я не смогу есть и спать, если он хоть что-нибудь утаит от меня.

Макс тоже наклоняется ко мне, подаётся вперед и берет лицо в ладони. Проводит большим пальцем по носу, губам и подбородку. В это время я рассматриваю его лицо. Последний раз мы сидели так лет пятнадцать назад. За это время Макс сильно изменился. Лицо его погрубело и очерствело, хотя он всегда был хмурым мальчиком. Над губой появился тонкий шрам, маленькая точка, напоминающая родинку. Пушистые чёрные ресницы забавно подрагивают и предают взгляду большей серьезности и драматизма.

— Ты еще маленькая, чтобы лезть во все это. — наконец говорит он, стирая слезы с моей щеки. — Я отвезу тебя Майлзу, он спрячет тебя и поможет начать нормальную жизнь. Займёшься танцами, пойдёшь в университет. Будешь жить как все девочки, а я вернусь сюда и обещаю — разберусь со всем. Найду правду.

Мне становится обидно, что он делает из меня глупого ребенка, который не достоин знать правду после всего того, что со мной было. Как можно заниматься танцами, когда не понятно, что с твоими родителями?

— Это не справедливо. — обхватываю своими маленькими руками его. Чувствую вздутые Вены под кожей. — Я уже взрослая. Не хочу, как все. Да и танцевать в таких обстоятельствах не сильно хочется. Меня похитили и пытались отдать какому-то хозяину в лесу, если бы не счастливая случайность, я была бы уже у него. А еще, это и мои родители тоже, поэтому я обязана знать правду. Я тоже хочу отомстить за родителей. Я смогла выжить. Ты даже не представляешь, что со мной было в лесу! Но мне удалось убежать!

— Знаю, как ты смогла выжить и сбежать от преследователей. Если бы не твоя строптивость, я бы давно увёз тебя. Ты сама сбежала, тогда из МОЕЙ машины. — брат горько усмехается, а у меня начинает кружиться голова от услышанного. — Просто выпрыгнула из машины и сбежала в темноте. Думал, совершу харакири от досады и злости на себя.

— Это был ты? — подскакиваю на месте, чувствуя себя полной дурой, слепой. Меня охватывает дикий ужас, с которым очень трудно справиться. С открытыми глаза чувствую тот фантомный поцелуй, чувство близости. Мне приснилось или Макс тогда поддался слабости и поцеловал меня. Нежно. Очень трепетно.

Непроизвольно касаюсь места поцелуя, остро ощущая его губы на коже. Странное чувство. Поцелуй брата ощущается теплее, чем поцелуи Жерома.

Да и, во-первых, осознание, что мои скитания могли бы закончиться раньше угнетает. Глупое стечение обстоятельств. А, во-вторых, понимание того, что Макс хладнокровный убийца приходит внезапно. Он же убил там всех, жестоко расправился с каждым. Никто не остался живым, я видела кровь и тела. И его попытка задушить Кинг Конга просто цветочки на всем этом фоне.

— Это из-за тебя наш дом взорвали? — резко спрашиваю я. — Потому что ты стал бандитом, Бесом. Макс… Тебе мстят за что-то? Поэтому родители попали под удар? Да?

Даже сейчас мы не можем поддерживать разговор больше пять минут. Словно кто-то ведёт отчет времени. В определенную минуту кто-то из нас срывается, начинается ссора, летит мебель, оскорбления. Мы вспыхиваем как спички: быстро и сгораем за секунды. Каждый хочет убить другого.

Вот такие высокие отношения. И даже горе в семье нас неспособно сплотить, каждый тащит в свою сторону.

Брат шумно вдыхает воздух, поправляет волосы и откидывается назад. Слышу, как он начинает считать до десяти, игнорируя меня:

— Четыре… Пять…

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Шесть…

— Макс!

— Семь… восемь…

— Молчание — знак согласия?

— Девять… Десять…

Его попытка сохранить спокойствие — раздражает. Руки так и тянутся, чтобы его ударить.

— Господи, не дай мне ее придушить. — этот придурок еще вслух говорит на романском, как будто я не знаю этот язык. Это моя последняя капля.

Налетаю на брата и начинаю его бить куда придётся. Просто накидываю пощечины ему по лицу. Ему точно не больно, только раздражается еще больше. Вижу с какой яростью сжимает кулаки, пытаясь удержаться. Он перехватывает мои ладони и стискивает их. Кисти пронизывает боль, кости жалостно трещат под силой натиска. Дыхание Макса учащается, становится тяжелее. Чувствую, что он на грани, готов сорваться в любую секунду. Он же без крыши, может и стукнуть. Его дыхание опаляет кожу, почти оставляя на теле ожоги. Напоминает дракона, готовый из ноздрей извергает жгучее пламя.

Я сижу на нем, как на своем пони в детстве. Оседлала и крепко стискиваю ногами бедра. Практически растягиваюсь в шпагате. Еле удерживаюсь, чтобы лбом не проломить его аккуратный нос. Мужчин же украшают боевые ранения. Будет и у него …

Мы так и боремся глазами, наша любимая дуэль.

Ладони упираюсь о его твёрдую грудь. Она у него гранитная что ли? Хочется потрогать, чтобы проверить теорию. Может он и не человек вовсе? Поэтому Бес. Но трогать грудь собственного брата как-то неправильно. Да и сидеть на нем широко расставив ноги — глупо. Начинаю елозить, чтобы слезть. В порыве злости и не заметила, как заскочила на него.

— Ложись спать. — цедит он любезно после чего поднимает меня и практически бросает на кровать. Макс раскраснелся после нашей баталии. Ничего не говоря, он выходит из купе.

— Мне нужна правда! — в след ему истошно воплю я, ощущая как с его уходом меня покидают силы. Будто он достал из меня батарейки.

Я действительно ложусь, сворачиваюсь калачиком, натягивая одеяло до ушей и начинаю тихонько плакать, жалея себя. Теперь я осталась одна, никому не нужная. Брат гад — урод редкостный. Как с такими родителями он вообще мог вырасти таким замкнутым и черствым.

И он не ответил на самый животрепещущий мой вопрос. Что с мамой и папой?

Они были олицетворением идеальной семьи и душевной близости. Они всегда понимали друг друга без слов. Были учтивы и нежны. Я ни разу не слышала, чтобы они ссорились или оскорбляли друг друга. У многих моих одноклассников родители разводились, или что еще хуже, они многие годы обманывали друг друга и изменяли. Об их красочных похождениях рассказывали все журналы и интернет-ресурсы.

По моим с первого взгляда было понятно, что им это не нужно. Когда они встречались глазами воздух наполнялся тяжелым ароматом любви, который пьянил покрепче водки. В их глазах плясали страсть и желание быть рядом. Я всегда мечтала встретить человека, с которым мне удастся также любить беззаветно друг друга.

Так вот, родители воспитывали нас одинаково. Так, как так получилось, что Макс не Макс, а Маугли — дитя джунглей. Он пропитан грубостью, невоспитанностью и эгоизмом. Совершенно не похож на нежного и заботливого папу, который только устрашал взглядом, но на самом деле был самым добрым из всех кого я знаю.

Через некоторое время Макс возвращается, сразу же улавливаю запах перегара, он пил, успокаивал свои нервы, которые ему видимо расшатала я. Тяжелые шаги настораживают. Слышу даже как он рвано дышит, прогоняя весь воздух через свои огромные легкие.

Без лишних слов он откидывает одеяло и устраивается рядом, прижимая меня к себе. Укрывается и гладит меня по голове, целует в висок. Его дыхание щекочет меня. Жмурюсь и жадно вдыхаю. Становлюсь пьяной вместе с ним. Прижимаюсь спиной к горячему торсу. Мышцы во всем теле тут же расслабляются.

— Ты доверяешь мне? — это все что он спрашивает. Такой простой вопрос, но я задумываюсь над ним, хотя ответ приходит сразу. Понимаю, что у меня даже сомнений нет. Киваю и утыкаюсь носом в его грудь. Макс состоит только из стальных мышц, которые тянутся как канаты. В нем, наверное, и мяса нет, только металл. А вместо крови — отравляющая ртуть. Пропитываюсь спокойствием рядом с ним. — Обещаю, все будет хорошо. Просто доверься. Многое я не могу тебе сказать… не сейчас. Может быть потом…