Элен Форс – Месть подают горячей (страница 2)
Влад на такие шутки только смеялся и никому не позволял переходить границы. Маме он сразу понравился, а папа долго к нему присматривался. Папа вообще не доверял людям, которые слишком легко нравились окружающим. Но со временем и он сдался.
Теперь родители души во Владе не чаяли и называли его идеальным зятем.
Влад на самом деле был хорошим мужем. Выросший в многодетной семье, он очень ценил семейные ценности и дорожил нашими отношениями. Помнил дни рождения всех моих родственников, звонил маме по праздникам и никогда не приходил домой с пустыми руками. Даже если задерживался, обязательно предупреждал.
За все эти годы он ни разу не дал мне усомниться в своей любви. Только последний год мне постоянно мерещились измены, которые потом оказывались разными случайностями, прекрасно объяснимыми и совершенно невинными.
Я вела себя как дура.
И мне было жутко стыдно за это.
— Прости, что устроила истерику. Опять, — извиняюсь перед ним, пряча взгляд. — Просто увидела красную помаду, и меня накрыло.
— Я уже привык, — выдает он тихо.
Влад нависает надо мной и смазывает член смазкой на водной основе, которую нам порекомендовал гинеколог. Последние полгода меня мучила сухость, моей смазки просто не хватало. Врач предполагала, что это из-за гормональной терапии.
Сегодня у меня была овуляция, и мы не могли пропустить этот день. Теперь интимная близость тоже превратилась в расписание с мероприятиями, которые нельзя переносить без уважительной причины.
Влад подтягивает мои бедра к краю кровати, а я развожу ноги так широко, как позволяет мне растяжка. Он привычно приставляет головку ко входу и медленно начинает входить.
Я выдыхаю и прикусываю губу.
Никогда не была страстной натурой, способной заняться сексом в машине или готовой к анальному сексу. Но заниматься любовью мне всегда нравилось. В этом было что-то теплое, доверительное, только наше.
Поэтому сейчас немного горько от того, что наш секс стал механическим и направленным только на зачатие. Мы больше не теряем голову друг от друга. Мы сверяемся с календарем.
Влад полностью входит в меня и начинает методично толкаться.
— Завтра мне нужно в командировку в Казань. Там у нас встреча с китайцами. Но в четверг утром уже вернусь, поэтому график зачатия не будет нарушен, — буднично сообщает он мне о своем отъезде.
Я продолжаю смотреть на потолок, чувствуя себя максимально неловко. На белой поверхности есть маленькая трещина. Я уже видела ее раньше, но сейчас рассматриваю так внимательно, будто сейчас нет ничего важнее.
— Ладно…
— Если хочешь, закину тебя к родителям. Мама твоя мне сегодня звонила и спрашивала, как у нас дела. Я сказал, что пока все без изменений. Не стал рассказывать, что ты хочешь поменять врача. Сама скажи ей об этом.
— Хорошо. Спасибо.
Он сжимает мне грудь через ночную рубашку. Я пытаюсь напрячь мышцы таза, чтобы помочь ему быстрее подойти к финишу. Хочется, чтобы все закончилось, но одновременно я испытываю вину за эту мысль. Влад старается. Он рядом. Он делает все, что может.
Влад делает еще несколько толчков и кончает в меня.
После чего я забрасываю ноги на стену и лежу так еще пять минут. Тело постепенно расслабляется, а в комнате слышно только наше дыхание.
Говорят, что это все бесполезная история, но я решаю не рисковать. Вдруг именно сегодня сработает? Вдруг через несколько недель я увижу на тесте две полоски и все эти неловкие, запланированные ночи окажутся не напрасными?
--
3
— Танюх, в кого ты такая у меня? — причитает мама, покачивая головой. — Ни маникюра, ни педикюра… Забросила себя, а сейчас сидишь кислая и не понимаешь, почему с мужем искра пропала. А что ты сделала, чтобы эта самая искра горела?
Моя мама — жена генерала, и это чувствуется в ней даже тогда, когда она просто сидит за кухонным столом и размешивает сахар в чае. Она держит спину прямо, говорит четко, почти как на докладе, и смотрит так, будто привыкла видеть людей насквозь, даже если они очень стараются спрятаться за улыбкой. На ней аккуратная домашняя кофта, волосы собраны, ногти короткие и ухоженные. Мама не терпит жалоб, пустых оправданий и попыток пожалеть себя.
Она прямолинейна до боли. Если я поправилась, мама скажет, что мне пора меньше есть сладкого, а не будет утешать, что я просто отекла после соленой рыбки. Если я ошиблась, объяснит, где именно, не смягчая формулировок и не подбирая слова, чтобы я случайно не расстроилась. Иногда после ее замечаний хочется закрыться в ванной и плакать, желательно так, чтобы она не услышала.
Мама любит «делами», а не словами. Она помнит, какие таблетки я принимаю, во сколько у меня прием у врача и что я терпеть не могу укроп в салате. Всегда звонит, если я долго не отвечаю, и делает вид, что просто хотела узнать, где сейчас можно купить ее любимый крем для лица. Хотя прекрасно знает, что я сразу догадаюсь: она проверяет, жива ли я и не случилось ли чего-нибудь.
Ей можно позвонить в любое время дня и ночи. Мама быстро соберется и приедет в любую точку города, чтобы помочь, привезет лекарства, еду и запасную кофту, если на улице холодно. Но никогда не станет утешать и вытирать сопли, как говорит она сама.
Рядом с папой мама никогда не растворялась в его звании и должности. Она была его женой, опорой и единственным человеком, который мог сказать ему в лицо, что он ведет себя как упрямый осел. Мама вообще не повышает голос без необходимости. Ей достаточно слегка приподнять бровь, чтобы все в комнате вспомнили, кто здесь настоящий генерал.
— Мам… — я хотела услышать слова поддержки, а не очередной разбор моих недостатков. — Я работаю двадцать пять часов в сутки, в свободное от работы время обследуюсь. Из-за гормональной терапии мне постоянно плохо. Я просто не в состоянии делать еще маникюр, педикюр, лазерную эпиляцию…
— А женщина всегда должна быть в состоянии, — мама упирает руки в бока и смотрит на меня так, будто я только что доложила о самовольном оставлении части.
— Это физически невозможно.
— Невозможно — это когда тебя уже отпевают в церкви. А маникюр можно сделать даже в плохом настроении.
Закатываю глаза. Спорить с мамой, когда она вошла в режим семейного консультанта, примерно то же самое, что спорить с поездом, который уже отправился.
— Знаешь, я за свою долгую жизнь насмотрелась, как мужья бросают жен и уходят к любовницам, — продолжает мама, снова садясь за стол. — И к любовницам не моложе, а к тем, кто хи-хи-ха-ха всегда, с которыми проблем не гора.
— Очень обнадеживающая статистика.
Родители большую часть жизни прожили в военных городках и частях, а там столько историй из соседской жизни, что никакому сериалу не снилось. Мама знает, кто кому изменил, кто от кого ушел и кто потом вернулся с цветами и обещаниями начать новую жизнь.
— Ты у меня красавица, умница! — мама наконец смягчается и пододвигает ко мне чашку с ромашковым чаем. — Тебе чуть-чуть себя привести в порядок, перестать хандрить — и цены тебе не будет.
Она говорит это так уверенно, что я почти верю. Почти. Но глубоко в душе все равно обидно, что нужно что-то делать, чтобы меня ценили.
— И лучше бы не сидела тут со мной, а купила билеты на самолет и полетела в Казань!
Мама наклоняется ко мне через стол. В ее глазах появляется тот самый блеск, который обычно означает: сейчас будет план. И этот план, скорее всего, уже утвержден, согласован и не предполагает моего отказа.
— Заявилась в номер к мужу в плаще на голое тело… И вот тебе искра! – она делает руками взмах – вуа ля!
Я моргаю.
— В плаще? – переспрашиваю осторожно7
— А что? Очень эффектно. Ты еще можешь взять красивое белье, каблуки. Только не это твое бесформенное, — мама неопределенно машет рукой в сторону моей кофты. — Влад тебя увидит и забудет, как его китайцы выглядят.
А ведь это идея. У нас давно не было ничего романтичного.
Я аж вся разгораюсь. Внутри впервые за долгое время появляется не тревога, а азарт. Представляю лицо Влада, когда он откроет дверь гостиничного номера и увидит меня вместо очередной деловой встречи. Представляю, как он перестанет говорить о работе и посмотрит на меня так, как раньше.
— Слушай, а это идея!
— Конечно, идея. У меня тридцать три года стажа в браке. Я знаю о чем говорю!
Никогда такого не делала, мне это совершенно несвойственно. Я обычно согласовываю поездки с Владом, собираю чемодан за неделю и заранее составляю список всего, что может пойти не по плану.
Влад точно ничего подобного от меня не ожидает и сильно удивится!
Уверена, что это пойдет нам обоим на пользу. Может быть, нам действительно нужно вырваться из бесконечного расписания, анализов и разговоров о детях. Хотя бы на одну ночь вспомнить, что мы не только будущие родители, но еще и муж с женой.
Настроение поднимается так быстро, что я сама не успеваю за ним.
Вскакиваю на ноги, чуть не опрокинув чашку, и бегу за телефоном. Мама провожает меня взглядом, но не останавливает. Только успевает крикнуть вслед:
— И плащ не забудь!
— Мам!
— А что? Ты же за искрой собралась!
--
4
Узнать, в какой гостинице остановился Влад, не проблема. Мне помогает старый папин друг, работающий в ФСБ. За десять минут он сообщает название гостиницы, в которой остановился муж. Я бронирую номер там же, убеждаюсь, что Влад действительно в гостинице, и приступаю к реализации плана.