Элен Форс – Как скажете, Пётр Всеволодович! (страница 31)

– Два американо с горячим молоком. – просит он официантку, не дожидаясь даже меню. – Я даю тебе последний шанс объясниться.

– Мне? Последний шанс? – шепот переходит в шипение. Непроизвольно хватаюсь за скатерть и тащу на себя. – Пётр Всеволодович, я Вас видеть не хочу! Вы мерзкое и самовлюблённое существо!

– Какая буря эмоций. – язвит он, поправляя скатерть. – И всё же, ты улетела из Стамбула без объяснений и теперь сама на себя не похожа. Больше смахиваешь на склочную бабу.

– Я не обязана перед Вами объясняться. Идите требуйте с Зухры Вашей объяснения. – когда я злюсь слова сами льются из меня потоком, не оставляя шансов. Когда я прикусываю язык, становится слишком поздно.

Пётр Всеволодович хищно щурится, присматривается ко мне, ловя и анализируя каждое слово.

– Хм, всё из-за ревности к Зухре? – уточняет он более мягко, говоря со мной как с маленьким ребёнком, что не может ни раздражать. Терпеть высокомерие я не собираюсь.

– Нет. – коротко говорю, отворачиваясь от него и ловя взгляды мужчин на нашей странной паре.

– Между нами нет ничего. – поясняет он терпеливо. – Она приезжала в гостиницу, чтобы вернуть вещи. Мы посидели в баре, она поцеловала меня и я жмякнул её за сиськи. На этом всё.

Хотелось бы верить, что он говорит правду.

– То есть, просто поцелуи и петтинг это – между нами ничего нет? – напоминаю склочную, ревнивую бабу.

– Это была проверка. – пухлые губы трогает улыбка.

– Чего? – глаза расширяются от удивления, открываю рот, пытаясь справиться с возмущением.

– Что мой член хочет только в твою уютную писечку. – Кофе пошёл через нос, я практически захлебнулась им. Пётр Всеволодович говорил об этом громко и не сдержанно. Кто-нибудь мог его слышать!

– Чушь. – теперь я смягчилась, пытаясь понять для чего этот разговор.

– Не зли меня. – Баженов подаёт мне салфетку, чтобы я могла вытереться. – Ради секса я не стал бы так заморачиваться, бегать и объясняться.

– А ради чего?

– Только если ради крышесносного. – Он откровенно стал издеваться надо мной. Я отбросила салфетку и собиралась уйти, но он посадил меня обратно. – А если серьёзно, Викусь, не люблю сцены. Как пацан не буду бесконечно бегать за тобой и доказывать любовь и прочую ерундистику. Мне с тобой классно, ты мой человечек. Как подумаю, что кто-то может трогать тебя, а тем более трахать, прихожу в бешенство. Моя ты. Моя подчинённая. Моя женщина. Либо соглашаешься, либо проваливай.

Не очень романтично. Не о таких признаниях мечтаешь.

Хотелось сказать, что я валю. Пусть рукоблудит и гуляет с бабами дальше.

Но получается, что с Зухрой ничего не было?

Я молчу. Сижу и смотрю на него, напоминая собаку на сене.

– Молчание знак согласия. – изрекает он и поднимается на ноги, бросая деньги на стол за кофе, и не забывая меня прихватить. – Ты должна мне, Малая. У меня со вчерашнего дня яйца как баскетбольные мячи, их нужно сдоить срочно.

Краснею от такой пошлости и завожусь одновременно.

Баженов ведёт меня в свой кабинет. К счастью, никто не пришёл ещё на работу и наша странная пара осталась незамеченной. Босс заталкивает меня в кабинет, закрывает его на ключ и опускает жалюзи.

Я не успеваю и пикнуть, как оказываюсь на столе, прижатая животом к холодной поверхности. Брюки были уже расстёгнуты и спущены.

Пётр Всеволодович провёл ладонью по внутренней части бедра, наслаждаясь бархатистостью кожи. Я отчётливо услышала, как из груди вырвалось урчание.

– Виктория, Вы ещё намерены уволиться из моего подразделения?

– М? – я не знала правильного ответа на этот вопрос. – Наверное, да…

– Да? – недовольно переспросил он и сильно шлёпнул меня по попе линейкой, закрывая при этом рот ладонью, чтобы мой крик не разлетелся по офису. Я подпрыгнула на месте и поёрзала попкой по вставшему члену.

– Нет! Нет! – зашептала я, не желая ощутить ещё раз удар пластика на ягодичке.

– Правильной ответ. Повторяй за мной: я хорошая девочка, Пётр Всеволодович, больше не буду капризничать, а буду хорошо работать. Буду делать как Вы скажите, Пётр Всеволодович!

Растерявшись, я не знала, шутит он или нужно послушно потворяться, но когда Баженов взял в руки линейку, я затараторила:

– я хорошая девочка, Пётр Всеволодович, больше не буду капризничать, а буду хорошо работать. Буду делать как Вы скажите, Пётр Всеволодович!

Пока я всё это говорила, Босс наминал одной рукой мои ягодицы, а другой расстёгивал ремень на брюках. Когда я закончила, он уже вогнал член в меня, медленно растягивая.

Я прикусила себе руку, чтобы не стонать на весь офис. Это было выше моих сил.

Было что-то магическое в том, что происходило. Я лежала на столе своего начальника прямо на отчётах и распечатках, которые делала сама и за которые получала от него нагоняй.

Пётр Всеволодович, мой строгий начальник – наставник вгонял в меня свой член, покрытый вздутыми венами. Он, не жалея моя маленькую писечку, как он выразился сам, буравил во мне дыру.

– Ох, Пётр Всеволодович! – я кончила просто от зашкаливающих эмоций. Ощущение было, что я попала в сюжет порнофильма. Боссу тоже нравились декорации, потому что он излился в меня следом, заполняя горячем семенем.

В Стамбуле я не предала значения тому, что Босс кончил в меня, просто приняла противозачаточную таблетку по дорогу в аэропорт, но теперь это было ненормально.

Сказочные очки спали и пора было окунуться в реальность.

– Воспользуйтесь, пожалуйста, в следующий раз презервативом. – попросила я его, цепляя брюки и пытаясь их натянуть обратно. Баженов, которому не понравилась моя просьба усадил меня стол и широко расставил ноги, полностью стаскивая с меня брюки. – Пётр Всеволодович, мы не дети. Вы уже знаете, как распространяются венерические болезни, тем более с Вашим богатым опытом. И дети думаю вам тоже сейчас не нужны.

Меня злило, что такому умному человеку как он нужно объяснять такие элементарные вещи.

Вместо ответа Босс вошёл в меня снова, натягивая на кол по всей длине. Было больно принимать его в такой позе, распирало меня изнутри, заполняя до отказа.

– Малышка, я буду трахать тебя только без резинки. – утвердительно заявил Пётр Всеволодович, толкая бёдрами вперёд. – Сладкая ты очень внутри, нравится наслаждаться тобой по полной. – Ещё толчок. – Это не обсуждается!

– А меня спросить Вы не собираетесь, как я хочу?

– Давай, будем считать, что это в твоих должностных обязанностях? Трахаться со мной без резинки?

Я шлёпнула его ладонью, а он укусил меня за нижнюю губу, после чего расстегнул все пуговицы на блузке и приспустил лифчик.

– Поласкай себя. – приказал он. – Хочу чтобы ты поиграла с грудью.

Никогда не занималась такими глупостями, но не могла не повиноваться ему. Баженов действовал на всех людей магнетически, подчинял своей воле и заставлял делать как он скажет.

Я послушно обхватила грудь и очертила пальчиками соски. Было необычно ласкать себя под пристальным взглядом.

– Как скажите, Пётр Всеволодович! – просипела я, чувствуя как от моих слов член во мне становится больше.

Глава 25. Новые рабочие будни.

Сидеть со всеми в кабинете было невозможно. Меня пробирало до основания, я то и дело крутила головой, кусая губы и пытаясь понять: знает ли кто-нибудь, что мы делали с Баженовом в кабинете утром?

Стоило мне вспомнить о неприличный позах, как меня бросало в жар, по лицу пробегали странные пятна, которые так и кричали обо всем. Мне казалось, что только дурак не поймёт.

– Достал? – спросила у меня Даша, подъезжая на стуле к моему столу и протягивая шоколадку. – Он уже совсем потерял границы адекватности, с Пидр Всеволодовичем невозможно работать. Он же садист.

Я не стала ничего отвечать, опустила лишь глаза вниз, чтобы Даша ничего не заподозрила. Но её нелестные высказывания меня задели, как будто она лично меня оскорбила.

– Это правда, что ты хочешь уйти в другой отдел? – слухи всегда быстро разлетаются, но я не могла подумать, что меня прямо сегодня начнут пытать на эту тему. Я просто не знала, что им отвечать.

– Рассматриваю такую возможность.  – мне становится совсем неуютно, и Даша чувствует это. – Давай поговорим об этом вечером. У меня встреча через пятнадцать минут, а я не успела ознакомиться со всеми документами. Не хочу испытывать на себе гнев Петра Всеволодовича.

– Конечно. – Она быстро отсаживается и принимается за работу. А я смотрю снова на слайд, который буравлю уже минут тридцать глазами, информация не откладывается в голове, чтобы я не делала.

– Виктория. – вздрагиваю от бархатистого голоса, в котором нет и намека на злость или недовольства. Наоборот, мне кажется, что я слышу нежность.

Вытягиваюсь как суслик, всматриваясь в его лицо. Когда замечаю удивленные лица коллег, понимаю, что мне не послышалось. Пётр Всеволодович неестественно ласков, что не свойственному ему. Он никогда ни с кем не говорит так сдержанно и заискивающе.

– А? – теряюсь.

– Ты идёшь? – он насмешливо выгибает бровь, и я готова упасть под стол. Не отмыться от слухов, люди всё поймут. – У нас совещание.

Пётр Всеволодович никогда никого не зовёт на встречи, обычно он идёт в переговорные сам, а ты должен догонять его. Если опоздаешь – прибьёт.

– Да. – сгребаю со стола документы и пулей вылетаю в лифтовую. Когда Баженов со мной равняется, раздраженно шиплю: Обязательно всем своим видом показывать всему офису, что мы спали?