Элен Боннет – Ритм твоего сердца (страница 59)

Вхожу двумя пальцами, влага стекает мне на ладонь, а пространство наполняется стонами моей девушки.

— Джей, хочу тебя, — хнычет Лисичка и одновременно трётся бёдрами о мою твёрдую эрекцию.

— Нет, мы ещё не нарисовали самое главное, — двигаюсь в ней резче, быстрее.

Каждое движение выбивает крик, а на картине тем временем добавляются новые мазки. Зелёный. Много зелёного. В наш первый раз я тонул в её глазах, захлёбывался эмоциями и ощущениями, которые разрывали меня изнутри. Хочу, чтобы Эвелин в полной мере испытала то, что посчастливилось мне, когда она позволила назвать её своей.

В момент, когда Лисичка сжимается на моих пальцах, беру целую банку лиловой краски и выливаю равномерно по всей картине, так, чтобы она пронизывала каждый её сантиметр.

— А этот оттенок ассоциируется у меня с твоим оргазмом, — говорю в тот момент, когда громкий стон вырывается у Эви изо рта, а всё её тело пронзает сильная дрожь.

Она хватается за мою руку, нуждаясь в опоре, но всё ещё подмахивая бёдрами. Пытаясь испить наслаждение до последней капли. Когда импульсы разрядки угасают, а Эви обмякает, еле держась на ногах, убираю краску, чтобы не дать ей упасть.

— Именно так я видел наш первый раз, — разворачиваю Лисичку к себе, впиваюсь требовательным поцелуем в приоткрытые губы. — Но мы ещё не закончили работу над шедевром, — говорю прерывисто, на доли секунд отстраняясь. — Хочу, чтобы ты дополнила картину своими эмоциями.

Снимаю с нас одежду, откидываю её в сторону. Подхватываю Эвелин под бёдра. Она обхватывает ногами мою талию и прижимается к члену, извивается в моих руках, желая, чтобы как можно скорее заполнил собой. Делаю шаг к холсту, убираю волосы Лисички со спины и прислоняю её к ещё не застывшей краске.

— Ты сошёл с ума, — она хлопает меня по плечу, но всё так же трётся влажными складками о член.

— Да, определённо точно, чувствуешь свою вину? — приподнимаю её бёдра, а в следующее мгновение вхожу до основания.

Теперь наша картина украшена стройным силуэтом. Влагалище Лисички сжимает мою эрекцию. Всё до безумия так, как должно быть. Не размениваюсь на нежности, беру мою девушку так по-животному, как требуют внутренние демоны. Резко вколачиваюсь в податливое тело, а Эвелин ногтями впивается в мои плечи.

— Охуеть, Эви, ты идеальная для меня, — не сдерживаю стоны, снова и снова заполняя её собой. — Ты так чертовски приятно ощущаешься на моём члене, такая узкая, влажная. Идеально созданная специально для меня.

Лисичка утыкается лицом в изгиб моей шеи, что-то лепечет — не могу разобрать. Её слова прерываются на каждом слоге глубоким стоном, рваным дыханием, и вся какофония звуков дополняется влажными шлепками тел и хлюпаньем проникновений.

— Я сейчас кончу, — Эвелин замирает, готовясь к очередному оргазму, но у меня другие планы.

Вынимаю член, на что слышу разочарованный вздох. Коллинз прикусывает кожу на шее, вымещая своё недовольство, но это у меня лишь вызывает смех.

— Непослушная девочка, я же сказал, что мы ещё не закончили с картиной, — ставлю Эви ногами на укрывной материал, в одно движение разворачиваю к себе спиной. — Продолжаем?

Даже если она скажет «нет», то не смогу остановиться, хотя процент такого ответа меньше нуля. От сильного возбуждения член в моей ладони пульсирует, вены по всей длине вздуваются фиолетовыми узорами.

— Боже, да-да! Хватит издеваться, — Эвелин пытается сама насадить себя на мою эрекцию, давящую ей на вход.

Не позволяю перехватить инициативу, вставляю лишь на длину головки, завожу оба запястья Эвелин ей за спину и удерживаю их. Они хрупкие, поэтому с лёгкостью умещаются в руке. Такая поза хороша для глубоких, чувственных толчков, но в то же время обеспечит Эви устойчивость.

— Скажи, что ты моя. Что ты вся, до последнего сантиметра в моей власти, — шиплю, наклоняясь к её уху.

Эвелин теряется в реальности, снова подаётся бёдрами, и вновь неудача.

— Скажи. Коллинз. Что ты моя!

— Чёрт, твоя! Я твоя, а ты мой!

Вхожу, раздвигая стенки влагалища налитым кровью членом. Легко подталкиваю Эвелин вперёд, так, чтобы она облокотилась на холст. Не планировал до этого выходить за рамки белого полотна, но, наблюдая, как краска украшает её аппетитную задницу, не могу не уделить внимание груди, животу. Нам остаётся немного до грани, Эви с каждым моим толчком обхватывает член всё плотнее, приближая к пропасти. Движения быстрые, резкие.

Не останавливаясь, убираю рыжие локоны со спины Лисички, погружаю ладонь в лиловую краску и начинаю творить следующий шедевр на изящной спине. Контраст моей прохладной кожи и её горячей заставляет Эвелин выгибаться сильнее. Она вскрикивает, а после сотрясается всем телом в мощном оргазме. Встаёт на носочки, дрожит, утробно стонет и продолжает принимать мой член в себя. Двигаю рукой по лопаткам, плечам, не прекращая вколачиваться. А после обхватываю её шею ладонью, обездвиживаю и изливаюсь на поясницу, покрывая свой шедевр брызгами спермы.

Через пару минут моё зрение перестаёт расплываться, фокусируется на обнажённой Эвелин, покрытой лиловой краской. Подтягиваю её обессиленную к себе и веду к большому напольному зеркалу. Она еле переставляет ногами, всё ещё балансируя между реальностью и нашим миром любви.

— Эви, посмотри, — разворачиваю её к зеркальной поверхности.

Она поворачивает голову, встречаясь взглядом со своим отражением, переводит его на лопатки и от удивления закрывает рот ладонями. Честно признаться, во время секса я не контролировал свои действия, не старался нарисовать что-то определённое. Мной двигали импульсы и желание вперемешку с похотью, и всё это вылилось…

— Крылья, Джей, — на глазах Эви наворачиваются слёзы. — Ты подарил мне крылья, они великолепны.

— Это ты великолепна, но их придётся смыть, — поднимаю Лисичку на руки и несу в сторону ванной.

— Они останутся в сердце, их уже ничем не смыть, — она утыкается носом мне в грудь, пряча слёзы.

Ловлю себя на мысли, что хочу вечность провести рядом с этой девушкой, даря ей чувство полёта, каждый раз заставлять парить от счастья. Теперь я точно без неё не смогу.

Она моя. А я её.

Опускаю Эвелин на кафель, но она обхватывает руками меня за талию, не желая отстраняться. Включаю тропический душ и вместе с ней захожу за стеклянное ограждение. Тёплые капли скользят по коже, смывают всю яркость после близости, но им не смыть что-то более важное — воспоминания и эмоции, полученные от совместного творчества.

— Тебе понравилось со мной рисовать? — выдавливаю на мочалку ароматный гель.

Эви смеётся от моего вопроса, запрокидывает голову, подставляя лицо под поток воды.

— Предлагаю как-нибудь ещё попрактиковаться, а потом создать выставку, — её улыбка самая искренняя, именно так выглядит счастье.

Взгляд излучает тепло, смотрю в зелёные радужки, одновременно создавая на коже облако белой пены, которое моментально смывается к нашим ногам.

— Мне нравится эта идея.

Глава 52

Джейсон

После водных процедур Эвелин, словно котёнок, укуталась в мягкий плед и свернулась у меня на груди. Сижу на диване, её голова на моём плече, никуда не хочется торопиться, тело ещё до конца не восстановилось после нашего марафона. Мышцы приятно ноют, а полотно, украшенное взрывом ярких цветов, находится перед глазами. Никогда не думал, что с кем-то может быть так хорошо, спокойно, эти чувства в новинку для меня. Ощущаю себя маленьким ребёнком, который только учится ходить, но уже с разбегу пытается бежать, не видя никаких преград.

— Спишь? — провожу ладонью по влажным волосам Лисички, убирая пару непослушных прядей с лица.

Она отрицательно качает головой, трётся щекой о плечо и мурлычет. Нет, мне не кажется, этот звук на самом деле похож на мурлыканье.

— Я тебя всё называю Лисичкой, а ты, оказывается, у меня котёнок? — целую в макушки и сильнее сжимаю её в своих объятиях.

— Мне и так, и так нравится, — голос Эви разомлевший, выдаёт, что она всё же может вот-вот заснуть.

Понимаю, что сейчас не время для серьёзных разговоров, но я обещал ей, что больше никогда ничего не стану утаивать. Поэтому считаю необходимым поделиться тем, что тревожит душу.

— Я сегодня был на могиле матери, перед тем как приехал за тобой, — вспоминаю произошедшее, и тело моментально напрягается.

Эви чувствует перемену — она очень тонко читает моё душевное состояние. Отстраняется, чтобы встретиться взглядами, гладит по щеке и показывает всем видом, что готова слушать.

— Что случилось? — произносит еле слышно, словно боясь спугнуть момент откровения.

Оставляю поцелуй на её ладони, накрываю своей, чтобы не потерять тепло, приносящее этим прикосновением.

— Дело в том, что раньше только я оставлял на могиле мамы цветы, но сегодня на ней лежал букет её любимых роз, — говорю и воспроизвожу картину произошедшего. — Под ними была записка от моего отца.

Делаю паузу, чтобы подобрать необходимые слова. Даже не знаю, что именно хочу добиться этим разговором, скорее всего, мне необходимо поделиться этим с Эвелин.

— Вы ведь много лет не виделись? — задаёт вопрос и гладит по лицу.

Эти действия успокаивают и помогают сконцентрироваться.

— Очень много. Он, видимо, хочет наладить со мной общение, — пожимаю плечами, высказывая предположение. — Этот человек работает в такси и несколько раз подвозил нас. Значит, он знает, где мы живём.