Элен Боннет – Ритм твоего сердца (страница 58)

Направляюсь к машине, ещё ни разу не уходил из этого места с таким неспокойным сердцем. Обычно, наоборот, навещу маму и на душе спокойно. Только не сегодня. Ощущаю себя маленьким, заблудившимся мальчиком, который не знает, куда идти. Но знаю, где смогу найти успокоение, знаю, кто сможет выслушать и понять.

На часах только два часа. С Эви договорились встретиться ближе к шести, не хочу ждать долго. Уверен, что её поцелуй сможет успокоить моё сердце или, наоборот, заставить его биться так сильно, что ни о чем другом не смогу думать.

Сажусь за руль, одновременно набирая номер Лисички. Не проходит и трёх гудков, как раздаётся радостный голос.

— Привет, — слышу, как что-то падает. — Ми, я же говорила, что твой цветок должен стоять в другом месте.

На заднем плане различаю недовольные возгласы Мии.

— Всё хорошо? — даже разговор по телефону с этой девушкой приносит облегчение.

— Да, горшок с цветком упал, но все живы, — смеётся Эвелин, и снова Мия на заднем плане вздыхает, бормочет, что жертва есть — несчастный цветок.

— Я приеду пораньше, минут через тридцать, — улыбаюсь, завожу мотор. — Хочу скорее увидеться.

Эвелин говорит, что ждёт, и мы прощаемся. Нужно запереть все остальные мысли глубоко внутри. Возможно, когда-нибудь захочу вспомнить о них, но точно не сейчас. Именно по этой причине не решился заезжать к себе. Почему-то кажется, что таксист будет караулить, попытается заговорить. Боюсь, что не смогу включить в себе сына: его уже давно внутри меня нет. Я похоронил эту часть себя вместе с мамой и не смогу возразить ради незнакомца.

Я даже мысленно не могу назвать этого человека отцом, не то что вслух. Поэтому ни сегодня, ни завтра и, возможно, ни в ближайшую вечность.

Паркуюсь у подъезда Эви в то время, когда она выходит на улицу. Как и думал, стоит ей оказаться в поле моего зрения, как мозг автоматически отметает всю ненужную информацию, а на лице как по волшебству появляется улыбка.

Про себя отмечаю, что благодаря Мии у меня есть запасная одежда Лисички. Она нам может понадобиться. Я очень давно планировал это свидание, оно важно для меня, а ещё надеюсь, что тот сувенир, который мы создадим сегодня вместе с Эвелин, будет олицетворять нашу силу притяжения, страсть и влюблëнность.

— Привет, — она садится на пассажирское сиденье и тянется за поцелуем.

Эви собирается просто чмокнуть меня в щëку — я категорически с этим не согласен. Перехватываю инициативу, овладеваю её ртом и с животной страстью впиваюсь в мягкие губы. От неожиданности Коллинз раскрывает их и тем самым даëт возможность проникнуть внутрь языком. Не медля ни секунды, углубляю нашу близость, доказывая, что даже часы в разлуке слишком мучительны. Терзаю, сминаю, посасываю и получаю такую же яркую отдачу от своей девушки. Боже, я уже готов просто перелезть на заднее сиденье, чтобы почувствовать, как она будет сжиматься на мне, стонать моё имя, прикусывая губы, пытаясь сохранить наше безумие в тайне. Но у неё не выйдет, ведь я сделаю всё возможное, чтобы моё имя вместе с криками вырывалось у неё изо рта как можно чаще, громче.

Останавливает только то, что сейчас день и вокруг полно прохожих. Никто другой не может увидеть Эви обнажённой, а иначе придётся этому бедняге попрощаться с жизнью. Её красота только моя, до последнего сантиметра, до последнего стона. Вся она моя. А я — её.

Прикладываю титанические усилия, чтобы взять себя в руки и отстраниться. Эвелин, раскрасневшаяся, с припухшими губами, с огоньком в глазах жадно хватает воздух, улыбается. Самая желанная картина, никогда не устану любоваться, но скоро мы создадим общую, воссоздадим магию нашей первой близости.

— Тоже скучала, — застëгивает ремень безопасности, а её грудная клетка до сих пор высоко вздымается от того, что сердце не успело вернуться в нормальный ритм.

— Мы начинаем общаться без слов? — потому что именно это хотел вложить в наш поцелуй.

— Согласись, что такое общение лучше слов, — Эви смеётся, ероша мои волосы на макушке.

На удивление, она не спрашивает, куда мы поедем, а мне скорее хочется показать, что я придумал. Выезжаем на оживлëнную дорогу, и от нетерпения немного нарушаю правила, превышая скорость. Мне кажется, что влюблëнность должна быть смягчающим обстоятельством при выписке штрафов. Из-за неё трудно здраво соображать, действовать последовательно и придерживаться дурацких правил. Любовь — это априори чувство, которое ломает их, создаёт свои собственные, снова ломает и лишь на руинах превращает влюблённых в нерушимый союз двух сердец.

Когда мы сворачиваем с оживлённой улицы в спальный район, Эвелин бросает в мою сторону заинтересованные взгляды. Возможно, она ожидала, что повезу банально в ресторан. Но нет. Для моей неповторимой девушки — необычное свидание.

Паркуемся во дворе ничем не примечательного многоквартирного дома. Таких полно в спальных районах Тампы, но самое интересное ждёт нас внутри. Выхожу первым, чтобы помочь Лисичке, открываю дверь, протягивая раскрытую ладонь.

— Готова? — её растерянный вид вызывает улыбку.

Эви протягивает руку, встаёт рядом, осматриваясь по сторонам, но не задаёт вопросов.

— Зная тебя, то в обычных вещах можно ожидать чего-то, что меня удивит. Поэтому, конечно, готова. Хочу скорее узнать, что ты придумал.

— Таких свиданий у тебя точно не было, — проходим мимо консьержа к лифту.

— Не сомневаюсь.

Глава 51

Джейсон

Оказываемся на самом последнем этаже возле двери. Открываю замок, но предварительно прошу Эвелин закрыть глаза.

— Не бойся, я не дам тебе упасть, — обнимаю Лисичку за талию, и мы вместе заходим внутрь. — Откроешь, когда скажу.

— Хорошо.

Проходим в огромную студию, от предвкушения реакции Эви у самого по позвоночнику бегут мурашки. Как же приятно делать её счастливой, заботиться об этой хрупкой девушке, называть своей.

Включаю освещение, и всё пространство заполняется тëплым светом.

— Открывай, — шепчу ей на ухо и заглядываю, чтобы посмотреть, какие у неё будут эмоции, когда увидит, что мы находимся посреди огромной художественной мастерской.

Вокруг нас сотня законченных и недописанных шедевров, но самое важно располагается в центре — холст с меня ростом. Он огромный, кипенно-белого цвета.

— Ого, такого я точно не ожидала, — Эвелин прикрывает рот ладонью, поворачивается ко мне. — Нам напишут портрет?

Отрицательно качаю головой, а мысленно уже беру самые яркие цвета и приступаю к созданию картины нашей любви.

— Сегодня мы с тобой художники, — наклоняюсь к Лисичке, захватываю её губы в нежном поцелуе.

Не могу никак насытиться ей. Никогда не смогу.

— Только не говори, что этот огромный холст — наше поле для творчества, — она видит мой положительный кивок и не в состоянии сдержать эмоции, прыгает в объятия, обвивая ноги вокруг моей талии, а руками обхватывая шею. — Давай уже начинать, только я и рисование — это две несовместимые вещи.

Она смеётся, и вместо того, чтобы поставить Эви на пол, кружу, и от этого её смех становится ещё более звонким.

— Значит, нас тут двое таких, но мы будем творить сердцем, — целую в висок и опуская её на ноги.

Требуется какое-то время, чтобы организовать рабочее пространство: пол вокруг холста застелен толстым материалом, чтобы не испачкать покрытие, на столе стоят большие ëмкости красок различных цветов, также всевозможные кисти, валики, губки.

— Что будем рисовать? — Эвелин заворожëнно смотрит на белоснежную поверхность, наверняка придумывая варианты.

Только у меня уже есть один верный.

— Давай ты мне доверишься, а я в ходе написания тебе буду рассказывать? — оставляю лëгкий поцелуй за ухом, втягивая носом аромат парфюма.

Обнимаю Эви за плечи, беру одну её маленькую ладонь в свою. Управляю движениями Лисички — она не сопротивляется, и кажется, что мы действуем как единый слаженный механизм.

Берём самую крупную кисть, окунаем в красную краску, щедро напитываем ей, а после подносим к полотну. Мелкие брызги летят в стороны, но это последние, о чём задумываемся.

— Помнишь наш первый секс? — шепчу Эвелин на ухо, а она дрожит от моих слов. — Ещё до него я был как этот красный цвет, меня переполняло желание овладеть тобой, сделать своей. Боже, ты просто не представляешь, как я тебя хотел.

Первые мазки лишают полотно девственной белизны, меняя его на оттенок нашей страсти, проникая в самую структуру волокна.

— Джей, хватит так соблазнительно говорить, а то мы сейчас же прекратим с творчеством и перейдем к другому интересному занятию, — Лисичка хочет развернуться, но не даю ей этого сделать.

Второй свободной рукой скольжу по бедру, перехожу на внутреннюю поверхность, задирая подол платья.

— Мы только начали. Терпение, Эви, — снова целую, на этот раз нежную кожу шеи, а после оставляю укус. Достаточно сильный, чтобы она вскрикнула. — Мы создадим сегодня наш шедевр.

Снова взмах руки — ещё одна линия пересекает предыдущую. Последующие ложатся в хаотичном порядке, в таком же безумном, как возбуждение, наполняющее наши тела. Мои пальцы находят влажную ткань нижнего белья, надавливаю сквозь него на чувствительную точку, и Лисичка выгибается в спине, желая большего. Меняем оттенок на ярко-оранжевый, теперь он главенствует в нашем творчестве, линии более прерывистые, словно брызги.

— А этот цвет словно твои огненные волосы, рассыпанные по обнажённым плечам, которые я пропускал сквозь пальцы, — поддеваю кружевную ткань, провожу несколько раз между влажных складок от входа до клитора. — Теперь нам нужен зелёный, такой же, как твои радужки. Стоит мне на них взглянуть, как всё остальное прекращает существовать, — слова, действия, всё превращается в магию, и каждое прикосновение к Эвелин отдаёт током в области паха. — Твой взгляд во время секса невозможно отобразить обычными красками, он настолько неповторимый, что любой драгоценный камень меркнет по сравнению с ним.