Элен Боннет – Ритм твоего сердца (страница 34)

Заканчиваю, а она так и продолжает изводить меня своими плавными движениями.

— Ещё немного, и мы точно ничего не приготовим, — встаю вплотную к ней и прижимаюсь эрегированным членом к бëдрам. Одновременно накрываю своей ладонью её ладонь, и мы вместе мешаем сливочный соус.

Поднимаю венчик и дую, чтобы соус остыл, даю Эвелин попробовать. Она поворачивает голову и, прикрыв глаза, слизывает его языком. Вот почему мои мысли сразу уносятся не туда? Белая капелька остаëтся на её губах, и, не выдержав, припадаю к ним. Ощущаю букет пряностей. Провожу кончиком языка по нижней и отстраняюсь.

— Коллинз, я тебя сейчас прямо тут трахну, — держусь из последних сил, а член уже неприятно упирается в ширинку.

— Нет-нет, сперва кулинарный шедевр, — и, как назло, снова повторяет провокационные действия с венчиком, а после проводит пальцем по губе и облизывает его.

Блядь. Разве можно быть такой до невозможности соблазнительной? Её запах как афродизиак для меня. Неужели не видит, насколько я возбуждён и все эти игры лишь поднимают моё желание по спирали, увеличивая его в геометрической прогрессии?

Но в тоже время не отталкивает, значит, и сама хочет близости, и этот факт полностью развязывает мне руки. Хочу довести Эви до исступления, чтобы всё пространство заполнялось её стонами вперемешку с моим именем, хочу видеть её томный взгляд и наслаждаться моментом, когда будет сгорать в моих руках от нахлынувшего оргазма. Ярко. Громко. Безудержно.

Оба соуса готовы, и осталось лишь сложить блюдо слой за слоем, а после запечь в духовке. Продолжаю обнимать Лисичку со спины, и вместе выкладываем поочерёдно: листья для лазаньи, соусы болоньезе и бешамель. Повторяем несколько раз, и в завершении щедро посыпаю всё тëртым пармезаном.

— Мне всегда это блюдо казалось очень сложным, — Эвелин поворачивает голову, целует мой подбородок и шепчет. — Но с тобой всё получается легко.

Беру противень и отправляю в духовку, выбираю режим и включаю таймер на сорок минут, чтобы нам не пропустить и не спалить квартиру. В голове всплывают слова друга, и это вызывает улыбку. Интересно, как у него успехи.

— В следующий раз с тебя шоколадное печенье, а с меня ризотто с морепродуктами, — поворачиваюсь к Эвелин и наблюдаю за ней.

Она пожирает меня взглядом, проводит по горловине платья, а после прикусывает нижнюю губу. Даже не замечает, что я за ней наблюдаю. Нагло скользит по моему телу зелёными радужками. И я, недолго думая, подхватываю лёгкую ткань майки и стягиваю её через голову.

Только теперь она смотрит мне в глаза, а я делаю несколько шагов и стираю расстояние между нами. Оно сейчас непозволительное. Совершенно лишнее. Встаю вплотную и разрешаю ладонями скользить по её телу и изучать округлости: упругие бёдра, тонкую талию, аккуратную грудь. Задерживаюсь на ней и несильно сжимаю, до сладкой боли и первого еле слышного стона.

— Я требую десерт, Эви, и отказов не принимаю, — шепчу, опаляя горячим дыханием её изящную шею.

Кончиками пальцев второй руки прохожусь вверх от запястья Эвелин к плечу и ощущаю, как под подушечками рассыпается волна мурашек. Ухмыляюсь, ведь, судя по реакции, она тоже сходит с ума так же, как и я от её близости. Но чувствую себя чокнутым мазохистом, ведь нравится доводить нас обоих до предела, накаляя воздух вокруг до опасных отметок. Он сгущается, становится вязким и тягучим, каждый вдох будто огонь преисподни обжигает лёгкие. Даже боюсь представить, что будет, когда мы перешагнём эту грань.

— Я и не собиралась отказываться, — не выдерживает и сама припадает губами к моей коже.

Мажет по груди, прикусывает и одновременно скользит ногтями по позвоночнику, заставляя тяжело и рвано дышать. Ещё больше убеждаюсь, что белые крылья точно не для неё: внутри Эвелин живёт настоящая демоница. Обхватываю ладонью её шею и отстраняю, заставляя посмотреть мне в глаза, а её радужки практически поглотила похотливая чернота: зрачки расширились от возбуждения, и в них я вижу себя. Не отводя взгляда, веду рукой по бедру, перехожу на внутреннюю сторону, а после касаюсь влажной ткани трусиков. Они насквозь промокли от естественных выделений. Надавливаю сквозь них, а Эви не выдерживает и прикрывает веки.

— Детка, смотри мне в глаза, — поддеваю тонкую ткань и проникаю под неё.

Эвелин не слушается и не реагирует, теряется в ощущениях, прикусывает чувственно губу, когда провожу между складок и размазываю смазку, а после вывожу незамысловатые узоры, стимулируя клитор. Хочу, чтобы она слушалась, — сжимаю волосы у корней и тяну вниз, одновременно нажимаю двумя пальцами на вход.

— Хочешь, чтобы я продолжил? — приближаюсь к лицу Лисички и оставляю дорожку из поцелуев по скулам к уху. Вижу, как она кивает и подаётся бёдрами вперёд, провоцируя. — Нет-нет, продолжу, когда будешь смотреть мне в глаза.

И она распахивает веки, а под ними похоть плещется, поглощая здравый смысл. До безумия красивая, порочная, поглощающая весь свет вокруг. Теперь концентрируюсь только на тёмно-зелёном цвете, очертания предметов утрачивают чёткость, и реальность перестаёт существовать. Будто почву выбивают из-под ног и невесомость подхватывает, унося к вымышленным облакам. Проникаю пальцами внутрь, надавливаю большим на клитор и совершаю фрикционные движения.

— Ты плохая или хорошая девочка, Эви? — играю, а у самого живот простреливает от спазмов, хочется заполнить Коллинз собой и вколачиваться, отдаваясь страсти целиком, до последней крупицы. Каждым сантиметром ощущать её жар на себе, узнать, какая она узкая и любоваться красотой Эвелин во время экстаза.

Молчит, не отвечает, только судорожно качает головой и рвано хватает ртом воздух. Делаю более резкие толчки, и по комнате разлетается несдержанный стон.

— Отвечай! — резко замираю, а её смазка стекает по моей ладони.

— Пло-хая, — запинаясь произносит, и кажется, я слышу, как бешено стучит её сердце. Оно с моим в унисон колотится о рёбра, заглушая другие звуки.

Отстраняюсь, подцепляю кружевную ткань и тяну её вниз. Мгновение, и нижнее бельё летит в сторону. Поднимаю подол платья к талии и подхватываю Лисичку под бёдра. Сажаю на столешницу, все, что мешает, отодвигаю в сторону, следом раздаётся звук падающего предмета. Скорее всего, это какой-то столовый прибор, но мне плевать.

— Раздвинь ноги.

Эвелин послушно выполняет мою просьбу, разводит их достаточно широко и подтягивает к груди, упираясь ступнями в край гарнитура. Шикарный вид. Хочу теперь попробовать, какая она на вкус, и доставить наслаждение. Раньше в первую очередь заботился о собственном удовлетворении, но в данную секунду эмоции, которые исходят от Лисички, ярче собственного оргазма. Она полностью доверяет мне своё тело, всю себя, и я пропитываюсь ею насквозь, забывая собственное имя — лишь её на устах, лишь она занимает все мои мысли.

Наклоняюсь, провожу кончиком языка по внутренней поверхности бёдра и слегка прикусываю, на что Эви вздрагивает и закапывается ладонью у меня в волосах. Раздвигаю пальцем складки и ласкаю клитор, всасываю его. Слышу, она шепчет о том, как ей хорошо, и хнычет, а после подмахивает бёдрами, желая большего. И я добавляю красок, окрашивая холст нашей страсти в более насыщенные оттенки. Подключаю фрикционные движения и с каждым толчком улавливаю стон. Всё громче, слаще, переходящий от светло-розового в тёмно-фиолетовый. Мы вместе рисуем нашу картину, первая, но удачная с начальных штрихов. С каждой минутой приобретает объём и наполняется различными мазками.

Я бы такое произведение искусства непременно повесил в своей гостиной и каждый раз вспоминал, какая Эвелин умопомрачительная на вкус. Создал бы целую картинную галерею, посвященную ей одной. Сжимаю ягодицу сильнее, чем планировал, и Эви в ответ оттягивает волосы, напрягается всем телом и в следующее мгновение выгибается в пояснице, словно сквозь неё пропустили разряд тока. Вскрикивает моё имя и пульсирует на моих пальцах. Стараюсь продлить экстаз и совершаю ещё несколько толчков. Поднимаюсь поцелуями по животу, спускаю лямки платья, оголяя грудь, ласкаю затвердевший сосок. Эвелин очень отзывчиво откликается на мои прикосновения — это заводит ещё сильнее и тешит самолюбие.

— Где твоя спальня? — задаю вопрос, но она не может сразу сконцентрироваться, расфокусированным взглядом смотрит по сторонам, пытается привести дыхание в норму и только потом указывает направление. — Обхвати меня руками за шею, — оставляю поцелуй на пересохших губах и, подхватывая под бедра, беру на руки, вместе с ней направляюсь на поиски более удобного места для продолжения.

Захожу в другую комнату — она окутана темнотой, лишь лучи из гостиной слегка рассеивают её. Благодаря этому замечаю большую двуспальную кровать. Осматриваюсь в поисках выключателя.

— Включим свет? — интересуюсь, но Эви отрицательно качает головой.

— Давай оставим так, — утыкается в шею и практически мурчит.

Неужели стесняется после того, что сейчас произошло? Решаю не уточнять, пусть остаётся как есть. Утром, пока будет спать, успею налюбоваться её наготой. Сомневаюсь, что после такого смогу сомкнуть глаза. А быть может, мы и вовсе встретим рассвет вместе. Неспешно прохожу к кровати и кладу Эвелин, руки касаются мягкой приятной ткани.