Элен Блио – Ты не моя (страница 6)
- Не волнуйся, дочь, я все сделаю. – Янковский говорит сухо.
- Вы уже сделали…- накатывает злость, хочется хорошенько отделать его, просто… взял бы и…
Чувствую, как рука Яны прижимается ко мне сильнее.
- Слава, пожалуйста…
Отворачиваюсь, смотрю в окно.
«Пожалуйста» … Когда-то она вот тоже так говорила, всё пожалуйста и пожалуйста… Опасалась, что папаша обо мне узнает, что будет недоволен, а когда уже познакомились, просила быть спокойнее, не нагнетать, не вступать в споры, не высказывать свое мнение…
Я как дурак велся. Молчал. Был выдержанным. Не спорил.
Потом это всё мне хорошо аукнулось.
- Слава…
Чёрт, этот её голос…
Очень хорошо понимаю выражение «всю душу вынула». Именно это она со мной и сделала. И продолжает.
Подъезжаем к больнице. Нас уже ждут. К машине везут специальную каталку. Яна видит это в окно, сжимает мою ладонь, переплетая наши пальцы.
- Слава, мне страшно. Я не хочу его потерять!
- Не потеряешь, не бойся. – почему-то я, который пару часов назад сказал, что она должна избавиться от этого ребенка, теперь говорю совсем другое.
И… хочу, наверное, тоже другого…
- Ты пойдешь со мной?
- Мне надо остаться со Златой.
- Пожалуйста… Слава… Пожалуйста… - её лицо перекашивается от болезненной гримасы, в глазах сверкают слезы.
- Хорошо. – я понимаю, что она не манипулирует, но… - Если меня пустят.
Выношу ее из машины, кладу на носилки. Янковский тоже выходит.
- Как быть с девочкой? Она спит…
- Я возьму её с собой.
- Не дури, Гордеев, на хрена ребенку в клинику? Заразу цеплять?
- Это кто это в моей клинике заразу нашел? Игорь Янович, неужели вы? Ну, спасибо! Я запомню….
- Товий, да я не то…
- Понял, не дурак. – великан доктор неожиданно раскатисто смеется. Они с Янковским обмениваются рукопожатиями. - давай, посмотрю на твою кралю.
Товий! Точно! Вспоминаю рассказы Нади о друге ее отца и отчима, который помогал ей. Сначала с поступлением в медицинское училище, потом с учебой. Он же и устроил ее работать к Ильясу. Со всеми вытекающими.
Надя долгое время не общалась с ним. Не хотела, чтобы Товий рассказал о ней Умарову.
Глупо на самом деле получилось… Это я сейчас хорошо понимаю. Потеряла время.
Оказывается, ее любили, ждали… а она. Она тоже любила. И боялась…
Не могу не чувствовать свою вину за то, что Надя скрывала от Ильяса сына. И сама тоже пряталась.
Так, всё, Гордеев, у Нади теперь своя жизнь, наконец, и слава Богу. Больше не нужно её спасать, оберегать, защищать. Теперь этим будет заниматься ее горец. А я…
У меня теперь свои проблемы.
Беременная женщина, которую я любил когда-то.
И двухлетняя кроха, которую от меня скрывали.
Что ж… будем разбираться…
***
Доктор подходит к каталке, на которой лежит Яна.
Опять вспоминаю рассказы Надежды о нем. Он хирург-травматолог, главный врач этой клиники, которая частично принадлежит брату Ильяса Тамерлану. Именно в этой клинике работала Надя, тут и познакомилась с семьей Умаровых.
Получается, Янковский тоже знает и доктора Товия, и клинику. Наверное, не удивительно, клиника не простая, платная, для элиты. Интересно, сколько тут стоит прием? Нет, я на данный момент более чем обеспечен, думаю, папаша Яны будет сильно удивлен, узнав, чего я достиг за это время. Так что, я вполне располагаю средствами, чтобы оплатить и пребывание Яны в этом заведении и лечение.
Только бы ей помогли сохранить ребенка.
Неожиданно меня охватывает такая непонятная тоска. Чёрт… я ведь ей аборт предложил. Кретин… А теперь вот хочу совсем другого.
Пусть рожает. Я двоих детей вполне могу воспитать. Родит и… На все четыре стороны, ради Бога! Пусть дальше отец ей выбирает кавалеров, женихов, мужей.
Разве я не прав? С ней у нас все равно вряд ли что-то срастется. Я не смогу забыть предательства. А она?
Про неё не знаю. Если правда все то, что она говорила в самолете, то...
Лучше пока мне об этом не думать.
- Кто тут у нас? Ну, здравствуй, Яна-несмеяна. Все хорошо будет, не волнуйся, я узнавал. – поворачивается к санитарам, - Давайте красавицу эту в смотровую, доктор там уже ждет, сразу УЗИ, давление, не хорошо беременным в обморок падать, особенно после самолетиков. Летают, глупые, о детях не думают… Всё, всё, расслабься, говорю, все будет отлично.
Он похлопывает Яну по руке, кивает и каталку везут на пандус.
После доктор поворачивается ко мне, оглядывает критично, хмыкает - я понимаю почему, он сам довольно высокий, но до двух метров не дотягивает. А у меня еще десять сантиметров сверху…
- Так, великан, давай ты тоже, с малышкой заходи, устроим вас в лучшем виде. Спит, дитё и хорошо, будить не будем.
- Товий… - Янковский неожиданно говорит не обычным наглым, надменным тоном, просит! - Мне с дочкой можно?
Товий усмехается.
- Все можно. Любой каприз за ваши деньги, как говорится. Тем более, такие люди за вас хлопотали.
Даже странно, что Янковский не отвечает на выпад доктора, неужели действительно уважает хоть кого-то?
Нас провожают в специально приготовленную палату, я раздеваю дочку.
Она просыпается, начинает хныкать, прижимаю ее к себе, пытаясь успокоить и понимаю, что ей нужно поменять памперс – для меня это, в принципе, не трагедия, был опыт с Ником, сыном Нади. Но вот где найти чистый? Вещи Яны остались в машине. Словно прочитав мои мысли Янковский говорит:
- Я наберу Алика, он принесет сумку с вещами. Или ты сбегай, а я с ней посижу.
Хочу ответить, что я не мальчик на побегушках, но это будет, наверное, совсем не вежливо. И потом, это нужно моей дочери.
Янковский достает телефон, но почти сразу в палату заходит Товий и пожилая медсестра с небольшой тележкой, на которой и памперсы и салфетки, и бутылка с молоком.
- Великан, извиняюсь, не знаю вашего имени…
- Вячеслав.
- Славик, значит? Иди, Яна-несмеяна зовет. Ребенка оставь, Мария Степановна всё сделает.
Медсестра подходит ко мне, улыбается ласково, глядя на Злату.
- Кто тут у нас такой сладкий, сейчас мы все сделаем, помоем, накормим, и снова спать, да?
- Я могу и сам переодеть… - почему-то стою немного растерявшись.