Элен Блио – Развод в 42. Верни меня, мой генерал (страница 55)
Впервые.
Такие близкие, родные, счастливые.
Но меня неожиданно прорывает.
Я реву. Реву так горько, так страшно, пугая моих любимых.
Мне просто невероятно жалко нас, нас четверых.
Тех, у кого отняли целую жизнь.
- Любимая, поплачь… поплачь, родная… - Соболь шепчет на ухо. – Поплачь в последний раз, слышишь? Больше я не позволю тебе плакать. Никогда.
Да, а больше мне плакать и не хочется.
Хочется совсем других эмоций. Позитивных, радостных, весёлых.
И только один раз я позволяю себе снова сорваться в негатив.
Когда вижу, наконец, её…
Соболиху…
Глава 34
Глава 34
Мы шикарно размещаемся в коттедже при санатории.
У нас с Сашей своя спальня, дети тоже разделены – нам дали домик, в котором два номера, но они соединены общей прихожей, так что, получается – мы вместе.
Каждый день я вожу Сашу на процедуры. Массаж, физиотерапия, какие-то новомодные магниты и прочее. Прогресс, как говорит мне Ольга, массажист и заведующая отделением восстановления, просто колоссальный.
- Это не мы его ставим на ноги, Лана, это вы. Ты и дети.
- Ну, что ты…
- Нет, это важно. Я… у меня же свой опыт, я это всё пережила с моим Матвеем. И тоже… всё стало получаться, когда появилась мотивация.
- Это не мотивация, это любовь, Лёль, - говорит ей её муж, Матвей Сафонов, который заехал навестить моего Соболя.
Я поражаюсь такой крепкой генеральской дружбе.
Вообще, дружбе офицеров.
Этому нереальному братству.
Я не просила помогать с моей историей. Да, я всё рассказала Звереву, еще тогда, когда были проблемы у Вовки.
В итоге Роман, доктор Богданов, Зимин и другие друзья Соболя просто виртуозно разобрались с Усольцевыми. И вообще, со всеми моими проблемами.
Мало того, что заставили бывшего отдать мне мою долю стоимости дома. Причём реальную, рыночную стоимость, а не крохи, которые намеревался выплатить он, когда пришёл разговаривать, но и все проблемы детей тоже уладили.
А главное – восстановлено моё честное имя.
Я не знаю кого именно подключили Зверев и Богданов, но передо мной извинялся сам министр здравоохранения нашего края! Лично позвонил!
Меня не просто восстановили, мне выплатили зарплату за то время, которое я не работала по вине тех, кто меня подставил.
Выяснили, кем было сфабриковано обвинение и мой бывший свёкр лишился не просто поста мэра города Зареченска, в его уголовном деле появились новые факты, касающиеся злоупотребления полномочиями, взяточничества и клеветы.
Главный врач моей бывшей поликлиники тоже, конечно, мне звонила. Говорила, что моё место меня ждёт, что ждут пациенты. Но я сразу обозначила – не вернусь.
И не вернулась бы, даже если бы была возможность. То есть, если бы не было Саши, новой работы, всего вот этого.
Как можно вернуться в коллектив, в котором тебя так просто публично оболгали? Выставили не просто некомпетентным доктором – убийцей! И ни одна живая душа, которая имела возможности и статус заступиться не заступилась. Побоялись…
А теперь, ничтоже сумняшеся, предлагают вернуться и всё забыть!
Нет уж.
На самом деле у нас в стране есть вакансии детского врача, без работы я точно не останусь.
Да и, в принципе, можно пойти на переквалификацию, ту же физиотерапию освоить, работать с ребятами, которые возвращаются из зоны. Реабилитологи сейчас ох как нужны!
Я ведь даже свою Алиску сюда уже подтянула! Она переезжает!
Всё это мы обсуждаем с Сашей.
Который неожиданно выдаёт:
- А я бы вообще не хотел, чтобы ты работала.
Я в легком ступоре, то есть… как?
- Хочешь из меня домохозяйку сделать, Саш? Нет, я понимаю, наверное, все генеральши сидят дома, но…
- Я хочу, чтобы ты не просто дома сидела. Я хочу тебя в декрет отправить.
Говорит, и притягивает меня к себе, буквально силой укладывая на свой полуобнажённый торс.
Мы с ним одни в кабинете массажа. Процедуры закончены. И я просто легко разминала его мышцы. Не ожидая подвоха.
Декрет… он серьёзно? Но это же…
- Саш… мне… мне сорок три скоро.
- Прекрасный возраст, не находишь?
- Нахожу. Особенно сейчас, когда я с тобой. Когда дети выросли, и…
- Без меня выросли.
- Саш…
- Я не обвиняю тебя, ни в коем случае, и я понимаю, что, наверное, уже можно дожидаться внуков, но… Если есть хоть небольшая надежда, что мы могли бы.
Молчу… Губу закусываю.
У Саши еще не полностью восстановились все функции и пока… пока он еще не может полноценно быть мужчиной. Но с каждым разом, с каждым занятием, с каждой процедурой мы к этому всё ближе и ближе.
И я этого очень сильно хочу.
Хочу, чтобы у него всё было хорошо.
Чтобы он был здоров, полон сил, энергии, и…
Любить его хочу. Быть им любимой хочу тоже.
Во всех смыслах. И самых высоких и самых приземлённых.
Это не стыдно думать об этом. Не стыдно желать.
Это нормально и нужно нам обоим.
И я, которая уже давно похоронила эти мечты, давно закрыла для себя эту тему вдруг встрепенувшись словно птица, поднимаю крылья, готова лететь ввысь, ввысь, ввысь… туда, к солнцу, к небу, к звёздам.
К мечте.