Элен Блио – Развод в 42. Верни меня, мой генерал (страница 53)
- Андрей?
- Света, я… Мы можем поговорить?
- О чём?
- Мне… мне надо поговорить, Свет. Я… я прощения хотел попросить, и… это… если я могу что-то исправить…
Глава 33
Глава 33
Я смотрю на своё прошлое и думаю – господи, как же хорошо, что это прошлое! Уже прошлое! Как хорошо, что мне не нужно сейчас отчитываться, унижаться, ломать себя.
Ничего уже не нужно.
Просто сказать – уходи.
Я это и говорю.
- Уходи, Андрей. Просто уйди. Мне ничего от тебя не надо. Живи и радуйся.
- Радуйся, да? Когда эти твои… генералы…
- А-а-а… - тяну усмехаясь. Всё ясно.
Прижали хвоста и сразу прибежал прощение просить, на жалость давить.
Интересно, что расскажет?
Как ему тяжко с капризной беременной женщиной?
Как его задавила мать? Как унижает и глумится отец?
Мне-то теперь это зачем?
Меня он не пожалел.
Да, когда-то Андрей был другим. Поэтому я за него и вышла.
Когда-то он сделал всё, чтобы я поверила – он может стать моей опорой и защитой, он может быть отцом для моих детей.
Когда-то я поверила.
И как же неприятно было узнать, что оказывается за свою любовь ко мне Усольцев получал деньги!
Отвратительно.
Мерзко.
Подло…
Но, что поделать? Такова природа человеческая.
Кто-то спокойно берёт деньги за такие вещи.
Кто-то за деньги предаёт чувства, хотя не уверена, есть ли там чувства, когда так легко берут деньги от них отказываясь.
Кто-то спокойно крадёт у друзей идеи, ворует чужое, выдавая за своё. Кто-то уводит мужчин у лучших подруг. Кто-то специально отравляет близкому человеку жизнь ложью.
А кто-то готов всё это оправдать.
Как там было у Высоцкого? Дед очень любил слушать.
«Жираф большой, ему видней», да?
История о том, как с молчаливого согласия толпы творится беззаконие.
«Пусть жираф был не прав, но виновен не жираф, а тот, кто крикнул из ветвей – жираф большой, ему видней».
Андрей знал, что готовит его семья. А может и сам готовил.
Мы ведь могли разойтись мирно? Поделить дом.
Но он делиться не захотел. Хотя там была моя часть! Она там была!
Ну, хорошо, даже это я бы поняла.
Но зачем портить мне карьеру? Зачем помещать меня в психушку? Что за бред?
Почему было нельзя повести себя достойно?
Или…Или я снова чего-то не знаю и всё это опять-таки придумала бабушка Соболя?
Монстр из монстров…
Головой качаю.
- Света… я не хотел, правда. Но ты же понимаешь…
- Что я понимаю? Что я должна понять? Что на тебя давили? Тебя прессовали? Может, твоей жизни угрожали?
- Это всё мать. Она… она решила, что уже всё, уже можно.
- Можно что?
Разглядываю его как диковинный персонаж. И как я могла столько лет не замечать очевидного? Не понимать, не знать?
Не знать, что живу с таким трусом, лживым предателем…
- Я любил тебя, Свет. Я правда тебя любил.
- Нет, Андрей. Ты… ты даже не представляешь, что такое любовь. Что значит любить. Ты этого не знаешь. И не узнаешь уже, наверное, никогда.
- Зачем ты так?
- Ты меня продал. Продал и предал. С любимыми так не поступают.
- У меня не было выбора…
- Нет, Усольцев, извини. Это у меня не было выбора, когда мне сказали, что убьют меня, моих детей нерождённых, мать, деда… У меня не было. Мне было двадцать, и я была совсем одна. А ты… ты здоровый мужик. Состоявшийся. Я про сейчас говорю, не про тогда. Ты сейчас мог бы сказать всем, и своей маме в том числе, что ты не будешь участвовать в предательстве и грязных схемах.
- Света, я не участвовал, я…
- Мог бы предложить мне хотя бы часть средств за дом, пусть не всё, что мне полагается, я бы поняла и приняла. Но ты промолчал, и молчал всю дорогу, оправдывал то, что творило твоё семейство.
- Марина беременна от моего отца.
- Что?
Это шок.
И не шок одновременно.
Я как будто подозревала что-то подобное!
Ну свёкор, ай да молодец. Бык производитель.
Меня передёргивает – вспоминаю его домогательства. Интересно, а Андрей в курсе?