Элен Блио – Развод в 42. Верни меня, мой генерал (страница 51)
Она начинает рассказывать.
У меня словно лезвие бритвы застревает в сердце, кромсает по кусочкам. Представляю её, хрупкую, юную, беспомощную. И тонну проблем, которые на неё навалили. И шантаж. И тот страх, что она испытала. И боль…
Обнимаю, опять зарываюсь лицом в неё. Дышу ею.
- Родная, всё теперь будет хорошо. Я обещаю. Я не могу сказать, что никогда не будет никаких бед и проблем, жизнь – это жизнь. Но со своей стороны я сделаю всё, чтобы ты улыбалась, чтобы ты была спокойна и счастлива. И еще…
- Что?
- Плакать ты будешь только от счастья. Хорошо?
Говорю это, стирая слёзы с её щек, слёзы радости.
И представляю…
Представляю нечто, наверное, почти несбыточное.
Она. Я. Роддом. И малыши. Наши малыши…
Нет, у нас уже есть дети и я их люблю, естественно, люблю, еще почти не зная, люблю безмерно, но…Но я хочу пройти весь этот путь еще раз. Безумно хочу.
Ночь проходит без сна, совершенно волшебно. Моя Лана нежная, прекрасная и… такая чувственная! Я так мечтал дотронуться до неё, прикоснуться, мечтал подарить ей блаженство. Это нечто нереальное. То, что сейчас, между нами. Неповторимое и сказочное.
Утром она краснеет, становится похожей на ту юную студентку, которую так не просто было уговорить сесть в мою машину. Рассказываю ей, что пережил тогда, как старался быть спокойным и невозмутимым и как всё дрожало внутри от её близости. От румянца на её щеках, он её коротких взглядов и улыбки.
Ничего не изменилось.
До сих пор всё это вызывает дрожь.
Лана встаёт, умывается, помогает мне, хотя я прошу позвать санитарку для некоторых вещей. Потом она занимается со мной специальной гимнастикой.
Нас прерывает стук в дверь.
- Принимайте гостей, Соболи! – громогласно заявляет Богданов, и я вижу…
Себя.
Себя только… двадцать лет назад.
Абсолютно.
Так не бывает.
Но это так.
- Отец…
- Сын…
- Отец!
Глава 32
Глава 32
Володя подходит к кровати, на которой сидит его отец, опускается рядом, Соболь обнимает его.
Я знаю, что генералы не плачут.
А вот отцы – очень даже. Особенно, когда находят своих детей.
Я вижу блеск его глаз и мужество, с которым он борется со своей слабостью.
- Отец, ты…ты…
- Сынок, какой ты… вымахал!
- Весь в тебя, пап… я… Чёрт…
Вовка тоже позволяет себе немного наморщить нос, задрать голову, пряча слёзы.
А я их не прячу.
Они текут по щекам свободно.
Но это хорошие слёзы. Это слёзы счастья!
Наконец-то это случилось!
Наконец-то мой Соболь увидел сына.
Наконец мой Вовка может обнять отца.
- Здоровый, чёрт…
- Да ты тоже, батя…
Они отстраняются, смотрят друг на друга, смеются радостно.
- Пока еще не совсем, но буду. Скоро встану.
- Конечно, встанешь! Если мама взялась… Она у нас любого поднимет.
Они похлопывают друг друга по плечам, разглядывают.
- Хорош… Ну, рассказывай, что у вас там стряслось.
- Да, всё в порядке уже, пап. Разобрались.
- Нормально, Сан Сергеич, - рапортует Богданов, - пришлось, конечно, кое-кому объяснить, как и за что надо Родину любить. Но все друг друга поняли.
- Спасибо, мужики, я в долгу не останусь.
- Конечно, не останешься! С тебя сначала поляна, потом свадьба, и подъем на ноги. В любой последовательности. – чуть хмуро отвечает Зверев.
- Поляну, конечно, хотелось бы поскорее.
- Всё будет, ребят, будет…
- Ладно, мы пойдём, надо тебе с сыном поговорить, да? Светлана Владимировна, выйди с нами на минутку?
- Да, конечно.
Я киваю, и вижу, что Саша смотрит немного ревниво.
Подмигиваю ему.
- Всё в порядке, это по работе.
Выхожу, у самой всё дрожит внутри. Надо позвонить Сашеньке, пусть приедет скорее.
- Слушаю, товарищ генерал?
- Что так официально, Свет?
Плечами пожимаю, улыбаясь, а как же еще? Он мой начальник.
- Значит, такое дело. Мы подумали, и я решил, нечего вам тут в госпитале делать.