Элен Блио – Развод в 42. Верни меня, мой генерал (страница 47)
Простая провинциальная девочка, без особых амбиций, без роду, без племени.
Слишком обычная, чтобы стать женой отпрыска великих Соболей – именно так часто говорила моя бабуля.
Которая сама была деревенской девицей, родилась на Дальнем Востоке, батрачила в юности на троюродную тётку. Нет, формально, она была приёмной дочкой, в реальности – прислугой. Это было в самом конце войны.
Элеоноре тогда было пятнадцать.
Элеоноре…На самом деле звали бабку мою Ефросинья. Фрося.
Училась Фрося в рабфаке – сбежала от тётки.
Мечтала ли она тогда о такой головокружительной карьере?
Может и нет.
Но Фрося была девушкой деятельной, активной. Её выдвинули по комсомольской линии, как шутил дед – задвинуть обратно забыли.
Карьера комсомолки пошла в гору, Фрося была девушкой видной, красивой, мужчинам нравилась, поэтому по карьерной лестнице продвигалась споро.
Учась на заочном, уже в Москве познакомилась с будущим супругом.
Ирония судьбы – они встретились на Новогоднем балу.
Молодой лейтенант и молодая, но уже опытная во всех отношениях комсомолка, которую пригласили в Комитет Государственной Безопасности.
И которая стала Элеонорой.
Их брак был выгоден обоим.
Я не могу сказать, что они не любили друг друга. Наверное, какие-то чувства были.
Когда-то я гордился тем, что у меня такие прославленные, героические, как я считал предки.
Бабушка Элеонора представлялась кем-то вроде императрицы.
Всегда ухоженная, всегда собранная, всегда готовая к бою.
Всегда.
Ей было пятьдесят, когда я родился. Помню в детстве свои первые впечатления. Мне казалось, что она киноактриса. Стильная, модная – ну, тогда я не сильно разбирался, годам к десяти только начал понимать, что к чему.
Бабуля во мне души не чаяла. Повторяла, что я лучший внук, которого она могла бы пожелать. Готовила мне знаменитую гурьевскую кашу. Учила со мной язык – английский и французский. Водила на премьеры в Дом Кино. Даже на приёмы в Кремль…
Почему она так поступила со мной и с Ланой?
Что это было?
Ревность?
Ненависть к низшим слоям общества из которых она сама вышла?
Желание управлять всем?
Мать всхлипывает.
- Она убила моего ребёнка. Моих… моих детей. – она рассказывает, а я думаю о том, что было бы с нами, поступив бабушка иначе.
Что было бы со всеми нами.
- Я родила девочку. Она… в общем, тогда уже появились аппараты УЗИ, но мне сказали, что всё хорошо. А потом… Она… она была с синдромом. Доктор мне сказала, что я могу её забрать, что при должном уходе…- мать опять всхлипывает, плачет. Но я как-то не сильно верю её слезам.
Анастасия Алексеевна, в девичестве Оболенская родилась в семье дипломатов, она была достойной партией. Но бабуля реально с ней особенно не церемонилась.
- Когда я сказала твоему отцу, что заберу девочку – пришла Элеонора. Она не разговаривала со мной. Она пошла к главному врачу. После её визита мне сказали, что моя дочь умерла. Понимаешь? Она… Я не знаю куда они её дели! Убили? Или…
- Ты бы взяла девочку с синдромом дауна и воспитывала?
- Это была моя дочь!
- Мам, ты не стала бы её забирать.
- Что… что ты такое говоришь? Как ты можешь, Саша? Ты жесток! Я… я твоя мать! Ты должен мне верить!
- Неужели?
Откидываюсь на подушки.
- Мам, я устал. Мне нужно отдохнуть.
- Я еще не всё сказала. Было еще несколько беременностей и… и она отправляла меня на аборты. Потому что… она считала, что я не могу родить здорового ребёнка. Один раз я… мне почти удалось её обмануть. И я была уже на шестом месяце. Мы с твоим отцом тогда уехали работать в Крым. Элеонора не знала о моём положении, но мне неожиданно стало плохо, меня положили в клинику. Видимо… видимо ей доложили, и…
- Мам, зачем ты всё это мне рассказываешь сейчас? Какое это всё имеет отношение ко мне? К моей жизни? К моим детям, которых я не видел двадцать лет?
- Ты… ты не понимаешь! Она… я пыталась протестовать, когда бабушка придумала всю эту историю с твоей медсестрой…
- Лана училась на врача, между прочим.
- Твоя бабушка сказала, что надо решить вопрос быстро, иначе…
- Вы и решили. Блестяще. Молодцы.
- Саша, сынок, прости меня… прости… я не могла иначе… она… Она сказала, что если я вмешаюсь, она их просто убьёт.
- Кого – их?
- Твою Лану. Её… её малышей.
- Ты знала о детях?
- Конечно знала.
Качаю головой.
Это просто… фантастика.
Апофеоз цинизма.
Низости.
И это моя родная мать!
- Ты не за Лану боялась. Не за внуков. Ты боялась за свою шкуру.
- Да! Да, сын! Боялась! Я боялась! Потому что твой отец тогда решил пойти налево, спутался с какой-то там… девицей в министерстве. Молодой лейтенантшей… лейтенанткой. Не важно. Он хотел уйти! Хотел меня бросить! Если бы не Элеонора тогда…
- Что она сделала с этой… лейтенанткой?
- Не знаю. Какая разница? Я твоя мать! Почему ты не думаешь обо мне!
- Я думаю, мам. Думаю. Прости, но думаю очень плохо. Лучше тебе уйти. Уехать.
- Саша!
В палату заходит Лана. Выдыхаю.
- Покиньте палату, вы нервируете пациента. – моя любимая говорит просто, без нажима, за её спиной маячит молодой охранник.
- Я… я его мать, я имею право, я…