Элен Блио – Развод в 42. Верни меня, мой генерал (страница 22)
- С тобой, Саш, я буду с тобой.
- А учёба? Ты будущий врач, и…
- Может быть там, куда нас отправят будет медицинский?
- В военном городке? В лесу?
- Почему обязательно в лесу, Саш? Ну… рядом же будут города?
Он усмехнулся.
Я на самом деле была слишком далека от понимания как там всё у военных.
- Саш, справимся. Есть вечерний, заочный. Ничего, прорвёмся.
Прорвёмся.
Я искренне так думала.
Я даже не представляла, что над нами уже висит этот Дамоклов меч.
Это проклятие.
У нас уже совсем не было времени.
Это я думала, что оно есть.
Мы были счастливы.
Счастье было во всем, в мелочах, в том, что он перевёз меня в квартиру, которую мы называли нашей.
В том, что в этой квартире я его ждала по вечерам в пятницу. Готовила ужин.
Счастье было в совместных завтраках. В прогулках.
В том, как он помогал мне учить латынь, писать конспекты. Повторять сложный материал.
Однажды снял рубашку, и сказал – вот, можешь изучать, какие мышцы тебя интересуют?
И я изучала.
А потом… потом мы падали на матрас, и он изучал меня.
И каждый раз это было по-новому. И каждый раз – волшебно.
В самый первый раз – я отчётливо запомнила его глаза, когда он сделал меня женщиной. Расширившиеся в эту секунду зрачки. То, как его глаза затуманились. Это выражение – обладания, понимания, что он первый, что это теперь навсегда. И для меня, и для него.
Я не помню боли, была какая-то удивительная наполненность. Завершенность. И то, чего я даже не представляла в своём теле. Такие невероятные, волшебные ощущения, такое удовольствие.
Об этом я, конечно, не рассказываю Богданову и его Кире.
Просто замолкаю, закрывая глаза.
- А что было потом, Лана?
- А потом приехала его бабушка.
Глава 16
Глава 16
Кто говорит, что время лечит? Что оно притупляет боль?
Возможно, у кого-то, для кого-то – да.
Но не для меня.
Не в этой истории.
Богданов хмурится.
Ходит из угла в угол.
Думает.
Его Кира смотрит на него, потом на меня.
- Мы всё решим. У нас всё получится, Лана. Мы с вами сильные женщины. Столько всего позади, а мы… мы живы. Мы только крепче становимся. Гнёмся, но не ломаемся.
Если бы…
Если бы в это поверить!
- Меня сейчас больше всего волнует сын. Я же понимаю, что это не просто так. Это всё заслуга моего бывшего мужа и его семейки! Они хотят меня уничтожить. И их…
- Да, это сейчас первоочередная задача. Сделать так, чтобы у детей всё было благополучно. Их бы, конечно, сюда перевезти. – отвечает Богданов.
- Зачем? Там ведь институт?
- Я думаю, в любом случае надо будет поднимать вопрос о переводе. Но в этом случае… с дочкой проще, а вот сын…
- Поймите, я не против того, чтобы он служил. Но не так! Не когда среди курса срывают, и…
- Я всё понимаю, Светлана. Главное, что вы знаете – теперь вы под защитой. Моей личной и… уверен, всех друзей генерала Соболя.
- А он… Саша… там… там всё серьёзно? Я… я могла бы ухаживать. Сиделкой могу, я подрабатывала раньше я всё знаю, и…
- Я врать вам не буду. Серьёзно, да. Задета центральная нервная система. Но… я опытный врач, я многое знаю и понимаю. Характер повреждений он не настолько сложный чтобы мы не могли поставить пациента на ноги. С возможностями современной медицины. Двадцать лет назад я бы не дал гарантий. Сейчас – даю. Но вот…
- Надо, чтобы он сам захотел, да? – смотрю на главврача, ожидая подтверждения своих слов.
Богданов кивает.
- Вы сами врач, хороший врач, я уверен, всё понимаете. Если нет стимула бороться. Но… теперь я вижу, что у Сашки стимул есть. Даже два. Нет, три, у вас же двойня.
Киваю.
- Я пойду, наверное? У меня столько дел в отделении, и…
- Я вас сегодня освободил, но если вы считаете, что силы есть.
- Там еще Зверев…
- Генерал Зверев? С ним что? Он, вроде, не поступал?
- Я так понимаю, он Соболя навещал. Сашу. И… он меня вспомнил.
- Это хорошо, что вспомнил. Поговорите с ним. Зверев тоже может помочь. И… всё-таки думайте, как можно переместить детей сюда, хотя бы на время.
Киваю, хотя совершенно не представляю как сорвать студентов, когда впереди зимняя сессия, да, до неё еще время, но всё-таки это риск.
- Соболь должен увидеть детей, Лана. Это будет лучшим стимулом для него.
- А что если… что если наоборот? Понимаете, тогда ведь мне придётся всё рассказать ему? О том… о том как поступили его родные.
- Рассказать придётся в любом случае. И не смейте пытаться брать вину на себя, Лана. Вы ни в чём не виноваты. Вам было двадцать лет, вы были студенткой.
Не виновата.