Элен Блио – Пышка для кавказца. И смех и грех (страница 18)
Я смотрю на него. Он смотрит в потолок.
— А я… я хотела девочку Миланой. Но если твоя мама хочет.
— Милана — тоже красиво. С мамой я договорюсь…
Божечки-кошечки…
Это вот сейчас всё серьёзно?
— Я не знал, что так в тебя втрескаюсь, — говорит тихо. — Реально думал: ночь, попробую, отпустит. А оно не отпускает.
Поворачивается ко мне.
— Будешь моей невестой?
У меня сердце пропускает удар.
— Дагир... ты серьёзно?
— Абсолютно.
И тут я вспоминаю.
— Ой... у меня же... свадьба. Через три недели. Я ведь реально должна была… с Димой. Там предоплата. Я… я сама за всё платила, дура. Они не вернут.
Он смотрит. Усмехается.
— Что-нибудь придумаем. — Пауза. — Если ты согласна за меня выйти?
Смотрю в его тёмные глаза. В них — усталость, нежность и какая-то детская надежда.
А я… я так счастлива!
Неужели всё правда? Неужели…
Нам же нужно узнать друг друга, да?
Оглядываю мокрые насквозь мятые простыни, снова чувствую его семя внутри себя — так-то мы уже очень неплохо друг друга узнали.
Улыбаюсь. Изучили во всех позах!
— Согласна, — шепчу.
Дагир выдыхает. Притягивает меня к себе.
— Вот и хорошо. А теперь спи. Завтра будем разбираться с твоей свадьбой.
— Нашей свадьбой, — поправляю.
— Нашей, — соглашается он.
За окном ночь. Я лежу в его руках и чувствую, как всё становится на свои места.
Божечки-кошечки.
Кажется, я выхожу замуж! Уи-и-и!!!
ЭПИЛОГ
За кулисами полумрак.
Слышу, как гудит зал — сегодня полный аншлаг.
Стендап-клуб «Чёрный кот», сцена, где всё начиналось.
Стою перед зеркалом в гримёрке. Смотрю на себя.
Корсет. Чёрный, кружевной, утягивает талию и поднимает грудь так, что декольте — просто песня. Платье сверху свободное, но корсет чувствую каждой клеткой. Он напоминает мне.
Тогда.
Полгода назад.
Как это было!
Выхожу на сцену первый раз. Дрожу, но держусь. Шучу про то, что мужики водятся с тощими, а дрочат на пышек. И вдруг из зала — голос. Низкий, с акцентом.
И я вижу ЕГО.
Чёрные глаза, наглая усмешка, тощая блондинка рядом. Он спорит со мной, подкалывает, а сам смотрит так, что у меня щёки горят. А потом встаёт, поправляет член — специально, чтобы я видела — и говорит: «Увидимся, пышка».
«Гандон!» — вот, что я тогда подумала. А еще… Еще думала, что он очень секси.
Я ещё не знала, что это «увидимся» перевернёт всю жизнь.
Потом был Дима. Измена. Еще одна тощая блондинка, но уже в моей постели. Разбитое сердце и пустота.
И вдруг — сообщение.
Придурок! Но…
Смотрю на себя в зеркало. На корсет, на грудь, на талию.
Уже не хочу худеть.
И не получится.
Улыбаюсь. Провожу пальцем по обручальному кольцу. Оно блестит, переливается в полумраке.
Как он надевал его...
Мой горец!
Следующее воспоминание.
Свадьба.
Особняк с колоннами, весь в огоньках. Гости в шоке — такого ещё не видели. Потому что это был замес: московский шик и кавказское безумие в одном флаконе.
В какой-то момент распахиваются двери, и влетает ансамбль «Дарганти». В черкесках, с кинжалами, с диким драйвом. Они начинают лезгинку, и весь зал просто выпадает в осадок.
А Дагир... Он срывается с места, выбегает к ним и начинает танцевать. В свадебном костюме, счастливый, бешеный, красивый. Я смотрю и не могу оторваться. Он танцует так, будто сейчас завоюет весь мир. И меня заодно.
Потом подбегает ко мне, хватает за руку:
— Иди сюда!
— Я не умею!
— Научу!
И я, в пышном платье, пытаюсь повторить эти движения. Получается смешно, но он смотрит так, будто я — богиня танца.
А мама и бабушка его сидят рядом, плачут от счастья, и приговаривают:
— Наконец-то! Наконец-то он нашёл себе настоящую женщину! А то эти тощие... страшно было — вдруг переломаются?