Элен Блио – После развода. Вот она любовь, окаянная (страница 62)
Я даже излечилась от любви.
Перестала ждать возвращения.
Но воспоминания все равно приносят свою порцию колкой, острой боли.
Не хочу.
Я счастлива.
Я буду счастлива.
Обязательно буду.
— Десять тысяч — раз, десять тысяч — два, десять тысяч — три.
— Миллион.
Спокойный, уверенный баритон, который заставляет мои рёбра с силой сжать сердце.
Ян. Ян Ужасный.
Поставил миллион за кусок моего торта.
Зачем?
Смотрю на растерянного Соломина, который, конечно, может тоже поставить миллион, но…
Но не ставит.
И мне не в чем его упрекнуть, потому что это глупо!
Глупо!
И в то же время…
Какая же он сволочь! Я про Измайлова.
Как он смеет вот так?
— Миллион? Вы...уверены? — опешив лепечет Янка.
— Надеюсь, рублей... усмехаясь парирует Ленчик.
— В той валюте, которую предпочитает хозяйка сегодняшнего праздника. — так же спокойно отвечает ей Ян.
— То есть, я так понимаю, наша Елена Прекрасная может выбрать и доллары?
— Елена Прекрасная может выбрать и фунты стерлингов, и дирхамы, и юани, всё, что её душеньке угодно.
Он смотрит и выражение его лица не меняется.
А я хочу его убить.
— Ну, Елена, выбирай. — обращается ко мне шокированная подруга.
Я поворачиваюсь к Измайлову, оглядываю его, вижу ошеломлённый взгляд Полины.
Понимаю её, очень хорошо понимаю.
Черт, какой же он гад.
Ну, что ж…
— Я выбираю предыдущую ставку. Десять тысяч. Считаю, что имею на это право. А вы, Ян, надеюсь, найдёте более удачное применение вашему миллиону, рублей ли, дирхамов ли, или фунтов стерлингов...Спасибо, это был шикарный аукцион, лучше чем на свадьбе.
Все вокруг молчат, все в напряжении, разумеется, большинство гостей вообще ничего не понимает. Никто не понимает.
Только я и Ян.
Ну, ещё Соломин. Этот тоже совсем не дурак.
Улыбаюсь ему, протягивая тортик.
Он отвечает улыбкой, достаёт бумажник, две купюры, отдаёт их Ленчику.
Та забирает деньги, тихо шепчет:
— Следующий продаём?
— Ленк, иди в задницу!
— Понял, принял. Что ж! — Это она говорит уже громко, для всех. — А теперь, торт для всех! Подходим, не стесняемся! Диджей — музыка!
Соломин отправляет кусок торта в рот, смакует, издаёт довольный, протяжный стон.
— Обалдеть как вкусно! Открывай рот, красавица!
Следующая ложка торта оказывается у моего рта, который я открываю, чувствуя на себе прожигающий взгляд Яна Ужасного.
35.
Боже, у меня сейчас слипнется, точно.
Потому что я снова открываю рот, и Соломин снова отправляет туда ложку торта.
Миллион рублей! И даже не рублей.
Он свихнулся?
Я не смотрю на него, не смотрю. Но чувствую, как смотрит он.
А мне хочется спрятаться, залезть под стол, или, знаете, как в детстве, закрыть лицо руками — я в домике.
Да вот только ни хрена я не в домике, я у всех на виду.
И мой пузожитель начинает активно толкаться.
А торт сладкий, вкусный безумно, но сладкий…
— Чаю хочется. — улыбаясь смотрю на Сашку.
— Айн момент, организуем. — он подмигивает и машет официанту.
А я бросаю всё-таки быстрый взгляд в сторону столика, за которым сидит дочь и её кавалер.
Полина что-то говорит ему улыбаясь. Вроде всё в порядке. Никаких вопросов, да?
Может, просто в курсе, что её спутник бывает слегка эксцентричным? Я, правда, этого раньше не особенно замечала. Хотя…
Танго?
Ресторан?
Тот безумный, безудержный секс, последствия которого сейчас танцуют брейк-данс в моём животе?
Нет, никакие это не “последствия”. Это мой малыш. Самый желанный.
Вот.