Элен Блио – После развода. Вот она любовь, окаянная (страница 64)

— Ты бестактен, Саш. Но я могу ответить. Я.. в общем, много лет искренне считала, что я не могу иметь детей

— А твоя Полина?

— Ну, с моей Полиной получилось быстро, а потом..

Рассказываю, и про аборт тоже. Почему-то появляется потребность выговориться.

— знаешь, когда молодая, кажется — всё это фигня. Ерунда. Все это делают, ничего такого. А потом... Знаешь, я видела женщин, для которых это, прости, реально как в туалет сходить. Больно, но не более. Но таких женщин не много. В основном те, кто делает это, кто вынужден делать, реально переживает. Возможно, это природой заложено. Ты говоришь, что мы, женщины — создатели, богини. И вот тебе, богине, даётся шанс создать целую вселенную, а ты берешь этот шанс и...

Сглатываю.

Тяжело об этом. Особенно беременной мне тяжело. Да, я, кажется, давно уже это пережила. Всё перегорело, переболело. Но... Но я просто нормальный человек, понимаете? И как нормальный человек я не могу относиться к этому как к банальной операции.

Дома усаживаю Соломина в столовой, сама спокойно иду в душ, переодеваюсь.

Думаю о том, что, наверное, при Измайлове я бы не вела себя так спокойно и свободно.

Может, на самом деле взять и выйти за Соломина?

Он похож на супруга, с которым прожили много-много лет, давно уже не любовники, а просто друзья и соседи. Нет страстей, нет сильных чувств, нет обид и обидок. Нет тех чувств, которые бывают когда реально сильно любишь. Или любил.

Нет и не будет.

Просто общение, просто какие-то совместные будни, истории, шутки.

Просто вместе вам не то что сильно хорошо.

Вам не плохо. Вам спокойно. Вам “никак”.

В этом же есть своя прелесть?

Или это обман?

Отношения для тех, кто не знал любви.

Или тех, кто ее боялся.

Боится.

Я не боюсь.

Я просто...не хочу.

Не хочу и все.

Нет мне вообще прекрасно одной

Спокойно.

Никто не капает на мозги, не давит. Ни про кого не нужно прогибаться.

Подстраиваться.

Как в кино — "хочу халву ем, хочу пряники".

Скажете, это не жизнь, это суррогат?

И что?

Я пробовала жизнь.

И любовь пробовала.

И страсть.

Что это мне принесло, кроме боли?

Ничего.

Пустоту.

Разрушение.

Осознание собственной никчёмности.

Меня в первом случае променяли на свободу.

Во втором — на малолетку, с которой “я другой"

Третьего раза я, пожалуй, судьбе не дам.

Обрыбится!

Буду счастлива.

Одна.

В боевом настроении выхожу к Соломину и замираю.

В моей столовой рядом с Сашей сидит Ян.

Какого…

— Нафига ты его пустил.

— Лена, нам надо поговорить.

— Лен, прости, я...я — Сашка мнется — Хочешь, я его вынесу отсюда?

— Кто кого вынесет — огрызается Измайлов.

— Давайте только без этого. Я беременна, если вы помните.

— Лен…

— Елена…

Говорят оба, сразу, и оба же замолкают.

— Что? Запал иссяк? Вас обоих выгнать?

— Лена, пожалуйста, давай поговорим. — голосу Яна тихий, низкий, настойчивый.

Понимаю, что если я его отправлю сейчас, он придёт потом.

Он меня в покое не оставит.

— Ну давай, поговорим... папаша.

36.

Сложный разговор?

Да нет, совсем не сложный.

Просто говорю правду и всё.

- Лена?