Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 50)
Она научилась.
Я могу сказать, что, наверное, мне было проще.
Не потому, что я меньше сына любил, нет. Любил и сильно. Просто я тогда в тот момент закрылся, ушёл в работу. По сути, в войну ушёл. Самые горячие точки выбирал. Где острее. Где опаснее. Где можно было выплеснуть ярость и злость.
И выплёскивал. Еще там не было времени на то, чтобы думать о чём-то постороннем.
Ты постоянно в тонусе, ты постоянно должен выживать.
Тут не до рефлексии. Рефлексирующие не доживали до следующего борта.
Увы.
А мы… мы выгрызали наше право называться офицерами, солдатами, защитниками, генералами.
Выгрызали право другим на мирную жизнь. О себе часто не думали.
Правда, завидовали тем, кого дома ждут.
Очень завидовали.
Одно время там, на сирийских полях собралось нас, холостяков, прилично. Все из нашего училища. Все молодые, дерзкие, злые… Знали, что у меня была Полина, знали, что был сын. Но в душу не лезли. Сам рассказал как-то, когда сидели у костра после одного удачно проведённого задания. Ночи в Сирии бывали очень холодными. Парни слушали, но советов не давали. Только Сафонов, один из нас был тогда женатик, сказал:
- Если любишь – борись.
Сейчас вспоминаю это, лежа в постели с любимой, обнимая её.
Мы пока сняли квартиру. Недалеко от больницы, где лежит Сергей. Маргарите тут удобно, Полине тоже – она же и на работу вернулась, но дорабатывает уже последнюю неделю, будет увольняться.
- Знаешь, Матвей мне тогда сказал – борись и я на самом деле подумал, что надо бороться. Надо.
- И почему не боролся?
- Я приезжал. Но у тебя как раз тогда дочь была в больнице. Я даже видел вас издалека. Но понял, что… не вовремя всё. Для тебя совсем не вовремя. Ты вся была в ней. В её проблемах. Клиника, анализы, лекарства.
- Интересно как…
- Что?
- Я же… - она поворачивается, в глаза мне смотрит. – Я же тоже хотела, знаешь? Хотела к тебе. Вернее… два раза хотела всё бросить, поехать, хотя бы поговорить. И получается… Получается оба раза твоя дочь мешала. Такая… ирония судьбы.
- Неужели?
- Да. Первый раз был, когда мы узнали, что её мать умерла, что девочку могут отправить в детский дом. Я тогда думала – судьба, значит, мне остаться с Сергеем. Воспитывать малышку. Потом… потом снова просто… просто какой-то край. Мы не ругались с Сергеем, нет. Но… он был чужой. Просто чужой. Со всеми этими его разговорами о том, как он любит меня и как я не люблю его. Меня это всё так… так достало! Думала, детей возьму и… Я же удочерила Марго, могла за неё побороться. А тут как гром среди ясного неба. Диагноз. Рак. Это страшно. Так страшно, когда болеют дети. Так страшно, когда умирают…
- Не надо. Прости, что я заставил тебя вспомнить. Не надо, пожалуйста.
- Странно всё так. Ведь мы могли бы гораздо раньше… раньше найти друг друга, то есть вернуть. Не было бы этих лет. Если бы… если бы я тогда не послушала эту…
- Я не должен был тебя оставлять. Не должен.
Утыкаюсь в её макушку, целую, потом веду по виску, щеке, впиваюсь в губы.
Нежная моя, сладкая моя женщина. Единственная. Настоящая. Моя.
- Лёшка… Лёшенька…
- Здесь я, твой я, никуда не денусь. Навсегда, слышишь?
- Слышу. Знаю. Люблю тебя. Так сильно люблю.
И я люблю. И жду не дождусь, когда заберу их отсюда, заберу всех своих.
Сергей пока плох, но уже в сознании, держится. Я тоже у него был, поговорили по-мужски. Был вместе со следователем. Оказалось, что Ирина, сестра Полинина, реально замешана в том, что у Заславского начались проблемы в бизнесе. Работу по дому у сестры она совмещала со сливом информации конкурентам. Там, конечно, объемы не миллиардные, но бизнес есть бизнес. Одного клиента переманили, второго, у поставщиков товар увели. А потом раз и то, что называется рейдерский захват. В общем, чисто по-человечески я, конечно, бывшему Полины сочувствовал, но если уж честно – тот сам виноват. Во-первых, что Полину променял на такую шваль, во-вторых, что сразу на двух. Хреново разбирается и в женщинах, и в людях. Ирина оказалась весьма хитрой бабой. Она ведь с дочкой и в дом к Полине попала не просто так, и вся эта история с затоплением квартиры была фикцией. Ну, так, что-то попортили, для проформы. Ей надо было в доме закрепиться, чтобы делиться тем, чем надо, с кем надо. И даже став любовницей Сергея она не перестала этим заниматься.
Ирине и подельникам её грозит срок, приличный. Дочь её, Камилла, племянница Полины пока у бабушки.
Бывшая тёща моя, конечно, тоже пыталась влезть, кровь попить, но я не дал возможности. Очень резко определил границы.
Полина благодарит. Мать есть мать, конечно, но должны быть границы.
Обнимаю её, к себе прижимаю, наслаждаясь ароматом её волос, кожи…
- Родная моя, как уже хочется домой с тобой вернуться, с вами.
- Я понимаю. Скоро, Алёш, скоро. Доработаю. Сиделку нашли, Маринина сестра согласилась. Дом более-менее парни в порядок привели, тебе спасибо.
- А что мне? Парни-то сына нашего.
Нашего сына. От того как это звучит сердце очередной раз сжимается.
Сын. Пока еще ершится, но уже принимает.
- Деньги же ты дал. – тихо шепчет любимая.
- Полин… - поднимаюсь на локтях, над ней нависая. – Деньги не я дал. Это наши деньги, поняла? Всё, что есть у меня – твоё. Ваше. Поэтому…
- Хорошо, хорошо, не бухти, лучше…
- Что?
- Люби меня… еще…
И я люблю. Крепко, сильно. Так, что в голове фейерверки взрываются. И счастье по телу растекается, сладкое как карамель, как её кожа, как её лоно…
Наконец день «икс».
Сергей пока в клинике, но под присмотром. Развод запущен, по всему договорились. Дом ему остаётся, но часть Полины он обязан выплатить. Остаётся только немного времени положенного выждать и получить бумажку.
Мы должны лететь в Москву. На чемоданах сидим.
У меня звонит телефон.
Почему-то вижу испуганный взгляд Полины.
Что-то почувствовала?
- Стерхов, слушаю.
- Молотов. Стерх, ты нужен. Тут в училище у нас ЧП. Объявился умник, который сдал геолокацию…
Глава 28
Мы снова летим.
Стерх обещает, что это последний раз, когда мы вот так срываемся, совсем в другую сторону. Но я улыбаюсь. Мне это нравится. Хотя Марго… Я переживаю за Марго, но мы успели пройти обследование – врач нас заверил, что всё более чем хорошо. Сама не знаю, как я все успела.
Дом отремонтирован, и я даже могу сказать, что идеально. Постарались ребята Макса, сам Максим и, конечно, Стерхов. Генерал! Умеет шороху навести.
Сергей. Его жаль, за него обидно. Нет, конечно, я не простила. Ну, как… Просто поняла, что мне всё равно. А может, я и не имею права особенно обижаться? Это же он меня любил? А я его нет. И что его измена? Он свою любовь предал, получается.
Ожоги, конечно, совсем не приятная история, болезненная, и долго будет еще мучить. Но он жив. Хорохорился, мол, выйду и всем покажу. Кому всем? Партнёрам, которые кинули? Схему еще такую провернули. Мне он и не говорил, что у него там такие крутились средства, что контракты новые были, что денег получалось раза в три больше чем раньше. За эти деньги и пострадал.
Ирина. Ожидаемо? Я даже не знаю. Но я не в шоке, точно. Просто в какой-то растерянности. Еще и от того, что мама за неё так переживает.