Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 49)
Просто это было очень красиво вот так говорить. Это повышало его статус в его же собственных глазах.
Ему было приятно самому быть таким безнадежно влюблённым. Опять же – давить на жалость.
Он всегда мог сказать – это потому, что я тебя так сильно люблю, а ты меня нет.
И Сергей так говорил. Он вообще любил ставить меня в такое положение, делать меня обязанной ему только потому, что он любит, а я – нет.
Только вот на самом-то деле любви и не было. Одни слова.
Одна драматическая позиция, роль, которую Сергей, как ему казалось, очень успешно отыгрывал.
- Сергей настаивал, Лариса не могла отказаться. Ну, я не могу сказать, конечно, что она как-то дико страдала в этой ситуации. Сергей приятный, вежливый, обходительный, он ухаживал, какие-то подарки дарил. И на эту… на путевку в Сочи тоже он дал денег. Это ведь я предложила поехать. У меня была возможность, а у Лары… Ну, она попросила Сергея, и он не задумываясь всё ей купил и с собой денег дал.
- Да уж… - усмехается Стерхов. – Ирония судьбы…
Алексей прав. На самом деле такая ирония – Сергей отправил любовницу на отдых, чтобы она вернулась оттуда беременной от другого. И повесила ребенка на него.
- А Лариса… - я не могу не задать этот вопрос, - Лариса не боялась, что Сергей поймёт, что…
- Боялась сначала. Но она не хотела избавляться… хотела родить, очень хотела. Сказала мне тогда, что ей наплевать, даже если Сергей откажется…
- Почему она меня не дождалась? Я же написал ей…
Марина смотрит на Алексея, усмехается.
- А что вы написали? Что поможете? И пропали… и деньги еще прислали. Ну… Лариса как-то сразу решила, что деньги на операцию, что это и есть помощь. Она вам писала еще, звонила, но…
- Я улетел на Ближний Восток. И был без связи. Я реально готов был взять ответственность на себя. Да я бы… - он берёт меня за руку, пожимает. – Я бы и женился, если ребенок…
- Почему же потом не приехали? Не женились? – с вызовом спрашивает Марина.
- Потому что она ответила, что вопрос решила, я думал…
- Много вы думаете, мужики. И придумываете, то чего нет… У меня тоже бывший… приревновал к другу. Нет бы меня спросить, что да как! Он друга спросил, а друг, мудак, возьми и скажи, мол, всё у нас было. Сволочь…-
Она отворачивается, вздыхает. – Ладно, это моё, личное, вам не интересно. Но вот так бывает, когда не разговариваешь, а слушаешь всяких… подонков. Семью разбил, потом ходил довольный, ко мне подкатывал, мол, как я твоего от тебя легко убрал. Только вот… карма, она такая, карма.
Мы все молчим. Марина вздыхает.
- Нет теперь ни мужа, ни друга его. Оба сгинули. Но я не одна и счастлива. Значит… значит всё получилось, как надо. А с Ларисой… Она мне сразу сказала, что малышка ваша. Обрадовалась сильно.
Она силится улыбнуться, смахивая слезу, продолжает.
- Если бы вы, Алексей, приехали, всё могло бы быть по-другому. Лариса вас потом вспоминала. Долго. Но… Сергей ей деньги на девочку давал. Она к тому времени уже и жить стала получше, мать её померла, сестра тоже, она дом продала, собиралась вот ипотеку брать. Но заболела. Ларка до последнего мне говорила, хорошо, что есть Сергей, он Риту не бросит. И про тебя, Полин, она всегда только хорошее говорила. Как чувствовала. Перед смертью уже мне сказала, что лучшей матери у её дочери не будет.
Мы молчим.
Тяжело даются эти воспоминания.
Я люблю Риту, она мне родная, всегда так было, с первой минуты.
Но я, конечно, понимаю, что, наверное, лучше ей было бы, если бы её мама осталась жива. Просто, потому что в любом случае для ребёнка потеря близкого человека – трагедия.
- Марина, спасибо тебе, что ты всё рассказала…
- На самом деле… - она глаза отводит. – Была у меня мысль раньше рассказать, ну…Помнишь тогда, в клинике, когда Марго болела, ты спрашивала… Только я испугалась. Подумала, вдруг Сергей решит девочку сдать в детдом, или… Ну, не знаю, в общем, я побоялась. Тем более, что я про отца её знала? Только имя – Алексей. Ни фамилии ни помнила, ни какой другой информации не было. Телефон друга вашего, Зверева, я давно удалила. Ну и всё… Как искать, кого? Тем более Лара сама была уверена, что вы от неё отказались.
- Нет, наверное, всё правильно. Так и надо было. Я же тоже… Когда узнала, что Сергей Рите не отец, думала о том, чтобы попытаться найти биологического. Только вот, опять же, зачем?
- Интересно как вы всё-таки мыслите, - усмехается Стерх. – Зачем… Это же… родная кровь?
- Это для вас родная. Вы по-другому мыслите. И то… вы же, когда вернулись с этого вашего… задания… не полетели же Ларису разыскивать и про ребёнка узнавать? Не полетели. Значит, так надо было. У меня первый после развода к сыну вообще перестал приходить. Алименты копеечные платил, больше ничего. Это при том, что поверил лжи про мою измену! Идиот. Он когда умирал, я же пришла! Я ему все сказала, как было! Всё! И сказала – ты сам виноват, жизнь свою просрал из-за друга сволочи. Вот так. И помирай с этой мыслью.
Марина снова вытирает слезы.
- Что-то я… расклеилась. Разоткровенничалась. Вы, Алексей, не сомневайтесь, Ритка ваша. Можете, конечно, сделать эти тесты. Только она и похожа на вас. Точно. Копия папка. Повезло. Счастливая будет. Ладно, вы меня простите, но я поеду. Дети ждут. Если что, Полин, на связи. Я слышала, что Сергей погорел, если нужна помощь – у меня сестра, хорошая сиделка, опытная, и недорого возьмёт.
- Спасибо, хорошо…
Марина уходит, Стерхов расплачивается. Пора к детям ехать.
- Лёш… а как мы ей скажем?
- А как ты думаешь, как надо?
Пожимаю плечами. Сама не знаю как надо. Наверное, надо просто сказать.
Приезжаем в гостиницу. Заходим в номер, и как-то всё само происходит.
Максим выходит нас встречать, Ритка вылетает и бросается к Алексею.
- Ур-ра! Товарищ генерал снова с нами! А вы теперь всегда с нами будете, да? Вы правда на маме женитесь? А можно… ну… потом, не сразу… можно я вас буду тоже папой звать? Пусть у меня будут два папы, можно?
- Можно… - отвечает Стерхов, и я вижу, как блестят его глаза.
- Рит… ты знаешь, тут, такая история, мы выяснили что…
- Что я и есть твой настоящий папа.
- Что?
Глава 27
Время иногда течёт как весенний ручей, быстро-быстро, стремительно, не успеваешь считать дни, недели, года. Иногда ползёт медленно, еле-еле, уже не знаешь, как перевалить на следующий день, как уже прожить его. Бывает и наоборот, оно тянется-тянется, а тебе так хорошо, что ты и не хочешь, чтобы оно вперёд бежало.
Как там было у Гёте – остановись, мгновенье, ты прекрасно?
Вот сейчас у меня именно так.
Прекрасно.
Любимая лежит в моих объятиях и это мгновение хочется продлить на целую вечность.
Несмотря на то, что столько проблем вокруг.
Я выбил себе отпуск, правда, всё равно пришлось и в Москву слетать, и в военном училище с сыном побывать, но вернулся в город, где остались любимая женщина и дочь.
Дочь. Это, конечно, невероятная история. Как любит повторять Полина – случайности не случайны. Именно так. Конечно, мы сделали анализ ДНК, он показал, что отцом я являюсь на девяносто девять и девять процентов. Так правильно, потому что не существует теста, который бы показал сто, но эти проценты для нас – лучший подарок.
Я вижу, как счастлива Полина. И как рада Марго.
У нас с ней был долгий разговор. Она обнимала меня, называла папой, но говорила, что папу Серёжу она тоже любит и не забудет.
- Ты же понимаешь, папа-генерал, что он меня воспитывал? Он меня забрал, когда мамочка умерла, он меня поддерживал, заботился, и когда я болела тоже. Он меня не бросил. Он же знал, что я… тогда уже знал, что я не родная и всё равно.
- Конечно, родная. Я всё знаю, всё понимаю. И ты, естественно не должна отказываться от отца… от папы Сергея.
На самом деле я очень горжусь, что она у меня вот такая. Разумная. Рассудительная. Что она знает цену вещам и поступкам.
И я понимаю, что должен быть благодарен Сергею за то, что он вот так принял чужого ему, по сути ребенка. Даже когда уже знал, что она не от него.
Ну, про Полину и говорить нечего.
То, что она приняла дочь от любовницы мужа, не просто приняла, воспитала как родную…
Для Полины вообще, конечно, тема детей – тема острая, больная. И я знаю, что та боль с ней живёт всегда. И рана от потери сына не затянется.
Но она с этим живёт.