Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 27)
Господи, как я хочу его ненавидеть!
И не могу…
Не могу я больше.
Я сломалась. Всё. Не могу. Не хочу.
— Пожалуйста… Лёшенька… пожалуйста… я так… так устала… мне так больно… я не могу больше, Лёшенька… я больше не могу.
— Я люблю тебя, слышишь? Люблю тебя. Только тебя. Больше жизни. Всегда. Только тебя. Я больше никому тебя не отдам, поняла? Ни богу, ни черту, ни дьяволу. Ты моя. Я даже тебе самой тебя не отдам. Слышишь? Нет, и всё.
— Пожалуйста… люби меня… люби… я больше так не могу. Больно очень. Так больно…
— Люблю… люблю, родная, люблю…
Мы целуемся, жадно, страстно, как в последний раз.
Я ни о чем не думаю больше.
Мозг выключен.
Абсолютно.
Я не понимаю, как мы оказываемся на кровати. Куда исчезает одежда.
Всё это не важно.
Вообще не важно.
Важен только он.
И я.
И мы вместе.
Господи…
Это как солнечное затмение.
Нет ничего.
Пустота.
Никого во всей вселенной.
Только его губы и руки.
Его жадность.
Жажда.
Мое нетерпение.
Сумасшествие.
Боль.
Наполненность.
Нежность.
Страсть.
Отчаяние.
Отчаяние, с которым мы двигаемся. С которым соединяемся.
Словно боимся, если остановимся — всё исчезнет.
Я не понимаю, где я, кто я, только знаю, что рядом он, мой единственный, мой самый любимый, мой курсант Лёшенька, с которым у нас была настоящая первая брачная ночь. Который меня уважал. Который любил меня.
Так сильно меня любил!
Господи…
Меня накрывает так неожиданно и сильно, что я не могу сдерживаться… я реву и кричу.
Я не помню, когда мне было так хорошо.
Не помню…
Но я знаю, что это блаженство мы испытываем вместе. Я чувствую, как он изливается внутри, чувствую жар его семени.
Господи… как же мне хорошо!
Не сразу понимаю, что за звук беспокоит.
Зудит.
Раздражает.
Телефон.
Боже… тяну руку к сумочке, достаю его.
— Мама? Мама, ты где? Что случилось, мама?
Что случилось?
Смотрю на Стерха и понимаю, что случился атомный взрыв.
Глава 14
Стерхов
Ядерная бомба. Вот что это было такое.
«Орешник» в действии.
Взрыв такой мощности, что я, кажется, всего себя в ней оставил.
Оставил. Точно.
Сейчас соображаю, что мы занимались этим без защиты.
И… мне абсолютно плевать. То есть… совсем не плевать.
Если у Полины будет ребенок — значит, будет ребенок.
Наш.
Опять.
И никуда она от меня не денется теперь.
Никуда.