Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 12)
— Вы сегодня… поругались, да?
Киваю. Знаю, что ей врать бессмысленно.
Да и вообще, пора заканчивать реально эту жизнь во лжи.
— Да, мы поругались. Скорее всего, мы разведемся.
— Разведетесь? А я? С кем буду я?
— Со мной. — Для меня ответ так же естественен, как если бы меня спрашивали о моем родном сыне, Максиме.
Только я не беру в расчет то, что у Максима, получается, нет отца, а у Марго он есть.
— А папа? Как же…
Вздыхаю.
Пока не знаю.
Правда ничего не знаю.
— Родная, я надеюсь, мы с твоим папой как-то так решим, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты была и со мной, и с ним. Помни, что мы тебя любим. И никто тебя не бросит.
Дочь кивает.
Нас приглашают на посадку.
Ночь. Перелет не сильно дальний, два с половиной часа, и мы будем на месте.
Вернее, не совсем на месте, нам еще надо добираться на автобусе или на такси. Надеюсь, нас отвезут ночью.
Номер в гостинице я тоже забронировала. Остались люксы, видимо, матерей, которые едут туда, немало.
Господи, только бы всё обошлось, господи!
Я не успела ни у кого толком ничего спросить. Пролистала пару пабликов военкоров — тишина.
Это не самый лучший знак.
Так еще Стерхов говорил, у него ведь тоже сослуживцы в то время были в горячих точках. Ближний Восток. Африка. Наших там официально вроде не было. Но были. И всегда Стерх говорил — если есть хоть какая-то информация, значит, есть надежда.
А когда тишина…
Нет, надежда у меня есть, ее не может не быть.
Если ее не будет, то… можно сразу ложиться в гроб.
Этого сына я не могу потерять.
Не могу… не могу…
Взлетаем.
Снова накатывают воспоминания.
Мой мальчик горит в огне.
Я уже не плачу.
Я в ярости. Я, как тигрица, готова рвать зубами.
Поднимаю с постели командира дивизии.
— Да что я могу, что? Я не врач!
— Машину дай. Вертолет! Олег, ребенок умирает, ты понимаешь? Стерхова, твоего офицера ребенок.
Вертолет нам дали. Привезли на командирском «Уазике» прямо к борту.
Я правдами и неправдами добилась того, чтобы нас вывезли на большую землю.
Я надеялась, что нам помогут.
Что мой Сашка сдюжит. Выживет.
А мне говорят, что слишком поздно.
Поздно.
Для всего поздно.
Иногда мне кажется, что в тот день моя жизнь закончилась.
Остановилась.
Всё, что дальше — это уже другая я.
И сейчас другая.
Самолет. Такси. Отель.
Там я встречаю других женщин. Размещаемся. Несколько часов беспокойного сна.
Стерхов мне снится. Совсем молодой.
Тот Стерх, который пригласил меня на танец, который смотрел такими глазами…
— Я во сне видел такую, как ты.
Я верила… верила… любила…
До того момента, как не стали засыпать землей крохотный гроб.
Я упала в обморок. Чуть не скатилась в могилу. Хотела.
Не было смысла жить.
— Полина, я прошу тебя. — Он стоял, сжав челюсти, а я смотрела на него как на чужого.
Он не был на учениях. И на дежурстве тоже. Они отмечали Двадцать третье. В веселой компании гарнизонных дам.
Он не ответил ни на один мой звонок.
Я его ненавидела.
Вообще стала ненавидеть всех военных.
Когда Максим, сын, сообщил, что поступает в военное училище, я орала как резаная. Запрещала. Даже пощечину ему дала.
Мы поругались страшно.
А теперь мой сын где-то там.
Попал в замес. Почему тут все говорят именно так? Неужели нельзя сказать правду?
На нас напали. С той стороны. Бандформирования. Регулярная армия. Наемники. Хрен знает кто.
И наши мальчишки оказались у них на пути.