Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 11)
Я его любила.
Сильно.
Очень сильно.
И я так хотела, чтобы он был рядом со мной!
Рядом…
Учения, бесконечные дежурства, про которые мне в красках потом рассказывают «гарнизонные дамы», — это их так моя маман именовала.
Да, были там настоящие офицерские жены, те, кто поможет и поддержит. Как жена нашего командира, которая разбудила мужа и заставила дать мне машину и вертолёт, чтобы отвезти ребёнка в город.
А были и те, которые, пока муж дежурит, водили в дом молоденьких лейтенантиков и зажигали не по-детски, или тоже устраивали «дежурства», многие же работали в военных частях, кто в связи, кто в делопроизводителях, в писарях. Бабских должностей было прилично.
Помню, как еще до трагедии одна хохотала надо мной, когда мы собрались в доме офицеров, готовили праздничное мероприятие.
— Дура ты, Поля, ой, дура. «Устают они на дежурствах, не спят»… — дразнила она меня. — Кто тебе сказал, что они там не спят? Еще как спят, вопрос, с кем.
— Что? — Я реально была дура, голубая дура в розовых очках — тоже мамино выражение. Не понимала, что значит с кем-то спать.
— То, глупая. Наши мальчики там развлекаются, дай божЕ! Там же спирта залейся! Да и водочка с коньячком, опять же, закуски. Ну и наш женский пол скрашивает тяжелые учения.
Ее мерзкий хохот так и стоит в ушах.
— Как?
— Ой, Полина Батьковна… Да так. От вояки верности не жди. Как были гусары двести лет назад лихие, так и сейчас… гусарят. Думаешь, Стерх твой такой верный? Да у него до тебя был батальон баб, во время, да и после будет.
— Что ты несешь такое, Галка, закрой рот! — Это тогда как раз жена командира подошла. — А ты, Полина, не слушай. Таких всех слушать — себе дороже.
— Ой, давай, давай, Нина Викторовна, присядь этой дурочке на уши, пусть верит в то, что муж верный. Только потом сама ее будешь утешать, когда его кобелиный список узнает.
Я тогда реально мало что понимала.
Я верила Лёше.
Я его любила.
Сильно.
Я ради него всё бросила.
Готова была за ним в огонь и в воду.
И в гарнизон поехала не задумываясь.
Только бы с ним.
Мне казалось, что и он меня любил.
Любил…
Видимо, не так сильно.
Мы с Марго приезжаем в аэропорт за два часа, проходим регистрацию, багаж сдаем, дальше проверка. Садимся в кафе.
Вижу, что дочь нервничает.
Я и сама…
— Мам… ты расскажешь?
— Что ты хочешь услышать, родная?
— Камилла написала…
Господи, как я не убила-то ее?
Хорошо, что, когда мы к такси выходили, эти две курицы своего носа не казали.
Сергей вышел, пытался что-то спросить, еще раз предложил нас отвезти, но я отморозилась.
Всё.
Всё кончено.
Хватит.
Прожила всю жизнь в какой-то лжи. Зачем?
Смотрю на дочь, понимаю — наверное, ради нее. Если бы не Маргарита, если бы не ее болезнь, я, наверное, давно бы развелась с Сергеем.
Несмотря на все его заверения в неземной любви.
Нельзя так жить.
Нельзя.
Себя обманывать нельзя.
Лучше без любви. Лучше одной. Чем так.
Особенно когда знаешь, что эта любовь на свете есть. Есть она.
— Мам, я правда вам неродная? Совсем никто?
— Ты моя, понимаешь? Моя, и всё. Я никогда не считала тебя чужой.
— Я это знаю, просто…
— Что?
— Папа… Папа Сергей, получается… тоже? Но… как тогда вы меня забрали? Почему?
— Потому что твоя мама считала, что твой отец — Сергей. Она записала его отцом. Он не сомневался. Да и я тоже…
Спокойно рассказываю всю правду. Даже как-то легче становится.
Сильно не напираю на воспоминания, знаю, что Марго сложно дается каждый возврат в прошлое — болезнь, больница, врачи.
Просто констатирую.
Искали донора. Нужна была кровь. Доктор проверила Сергея и выяснила, что родства между ним и Марго нет.
— А кто же тогда…
Этого вопроса я боялась. Но в принципе к нему готова.
— Я не знаю, дорогая. Если ты захочешь, мы можем попытаться найти. Поднять знакомства твоей мамы, расспросить ее подруг, родственников. Только ты должна быть уверена, что ты этого хочешь.
Она голову опускает.
— Мам, мне всё равно. Только я… я хочу быть с тобой, понимаешь? Только с тобой и с Максом. Вы мне родные. И всё.
— Марго, папа тебя тоже очень любит. Сергей очень переживал, когда узнал. — Это правда, он реально был в шоке. — Но у него даже мысли никогда не было от тебя отказываться.
Марго вздыхает.