Элен Блио – После развода. Спаси меня, мой Генерал (страница 6)
Как парни обходили меня стороной.
Сначала мне было плевать.
Реально — плевать.
Меня воспитывал генерал Маресов, суровый, но справедливый.
Папа.
И потом, я получила свои увечья не по глупости или дурости. Я спасла детей.
Меня начали буллить. Я дралась.
В общем, одиннадцатый класс был «веселым», на выпускной я идти не хотела.
Но папа сказал — надо!
Мне привезли шикарное платье из Парижа.
Папа заставил надеть медаль, которую я получила. Сам пришел в форме, весь свой иконостас повесил. Он ведь у меня был боевым генералом, Чечню прошел и другие точки, о которых не принято было рассказывать.
Я не думала, что что-то изменится потому, что я пришла с медалью и с отцом.
Но как ни странно — изменилось.
Одноклассники узнали мою историю.
На меня смотрели иначе. Парни даже пригашали танцевать.
Правда, кто-то из девиц потом сказал, мол, это всё из-за твоего отца, он ведь от армии может отмазать? Никому туда идти неохота.
Папа отмазать не мог.
Принципиально.
Я не была забитой и затюканной. Хотя старалась всё-таки руки и плечи прятать.
Но о том, что у меня шрамы, предупреждала всегда.
Встречаться с увечной мало кому хотелось.
Даже несмотря на папу.
Да и мне не сказать, чтобы кто-то нравился.
Родители снова переехали, я поступила в универ. Приезжала к ним на каникулы.
Романа Зверева увидела случайно — он заходил к папе, передавал какие-то документы.
Я хорошо помню его взгляд. Оценивающий и определенно оценивающий на высокий балл — он ведь не видел мое тело, только лицо…
Папа сказал, что Зверев — бабник. Не разбирает кого.
А мне и нужен был такой, который не разбирает.
Я хотела расстаться с девственностью.
Этого я, конечно, Коле уже не рассказывала.
Да ему на самом деле было плевать, кто у меня был, кто отец моего сына.
Когда Николай стал за мной ухаживать, он делал это красиво.
И я повелась.
Вот теперь отдуваюсь за всё.
В рехабе.
— Слышь, Белоснежка, пойдем на перекур, разговор есть…
Глава 4
Глава 4
Ко мне подходит одна из тех, кого я про себя назвала надсмотрщиками.
Я старалась не высовываться, быть невидимкой, хотя видела, что ко мне тут присматриваются.
И я тоже присматривалась к тому, что происходит — для себя сделала выводы.
Поняла, что тут есть те, кого поместили якобы для лечения — те самые зомби, и те, кто явно тут работает — надсмотрщики, иначе не назвать.
Среди них выделяется огромная баба — по-другому не скажешь.
Вечная. Так, кажется, к ней обращались. Та, которая пугала меня бритвой.
К счастью, вроде только пугала.
Посмеялась, потрогала мои волосы, отпустила.
— Живи пока, переодеться ей дайте, и за работу.
Так закончилось то наше самое первое знакомство.
И я понадеялась, что брить меня не станут.
Я так думала, выдыхая, пока не увидела женщину из числа зомби, реально обритую наголо.
Господи…
Я поняла — надо стараться быть незаметной и делать всё, что скажут.
Легко сказать!
И страшно, когда надсмотрщица бесцеремонно хватает за плечо и тащит.
Тащит к той самой Вечной.
Подходя к группке тех, кто явно тут главный, снова натыкаюсь глазами на бритую. У нее впалые щеки, безумный взгляд, она что-то бормочет про себя.
Жесть.
Вечная перехватывает мой взгляд.
— Что, тоже хочешь? Смотри, могу организовать. Если будешь себя вести как надо.
— А как надо? — тихо спрашиваю.
— Паинькой надо быть. Работать. И не перечить. Поняла, Белоснежка? — отвечает та, которая меня привела. — Слышь, Вечная, я новенькой погонялово придумала — Белоснежка.
— Шик. Мне нравится. Так что, Белоснежка, говоришь, память отшибло?
— Отшибло.