Элен Блио – После развода. Спаси меня, мой Генерал (страница 58)
- Найдём возможность, помогу, если что.
- Нет уж, бать, я генеральским сынком не был и не буду.
- Да ладно? Внуком же был?
- Я поступал сам. И всё сам.
- Да знаю я, Романыч, не кипятись. Но фамилия Маресов она же впереди тебя бежала, понимаешь?
Вижу, что Ромка надулся немного, потом нахмурился, усмехнулся – вся гамма чувств.
- Да и ладно. Маресов, да. Такая фамилия… с такой еще сложнее, пап.
- Я знаю.
- Не ударить в грязь лицом.
- Именно. А станешь Зверевым…
- А надо?
- Ну… - мой Рома старший тоже хмурится – как странно у них получается! Мимика одинаковая! Что-то невероятное. – Смотри, сын. Дедову фамилию, конечно, надо бы оставить. А мою… мою, может будет еще один сын носить? Кто знает?
Кто знает… пока никто.
Пока тишина.
Ночью мы с Романом долго не можем уснуть.
Я сначала стесняюсь – дети же там?
- Они не дети, Вера Егоровна, и они сейчас тоже там… не кроссворды разгадывают.
Ох, краснею, как-то не думала об этом, хотя по красноречивым взглядам Ромки и Маруськи все было понятно. Ромка мне обещал беречь девочку, но я знаю, что он её не обидит, не причинит боль. Он всё сделает как надо.
Он мужчина. Настоящий.
Слёзы на глаза набегают.
Его генерал Маресов воспитывал.
А мог бы… мог бы и Зверев, сам, и я уверена – ничуть не хуже.
- Ты что, красивая, плачешь что ли?
- Я так, я… от счастья, Ром… От счастья…
- Отставить плакать, даже от счастья. Иди ко мне.
И я иду, целую его сама, губы, скулы, шею, грудь… ниже спускаюсь.
- Вера…
- Что, генерал…
- Опасная игра.
- Я знаю, я в неё еще никогда не играла.
- Что?
- Представляешь, Зверев? Мне сорок, а я еще ни разу…
- Ты меня убиваешь, Вера Егоровна.
- Постараюсь не убить.
Хочу его. Хочу этого мужчину всего, сразу. Хочу трогать, гладить, целовать.
Присвоить хочу.
Чтобы только мой был.
Только мой и всё!
- Иди сюда, девочка моя… любимая…
- Рома, хорошо как, боже как же хорошо…
С ним я летаю. С ним я парю. С ним я настолько открыта, распахнута, расслаблена. Возбуждение и блаженство накатывает волнами, волнами отпускает. Нежно, сказочно.
Скручивается внутри пружина, словно кто-то заводит часовой механизм.
Он двигается во мне резко, сильно, чувствую, как скрытые, потайные мышцы его обхватывают, стискивают, затягивают, не давая вырваться.
Мой! Мой! Мой!
На излёте забываясь почти кричу об этом, в последний момент рот кулаком закрывая…
- Ну что ты, ласточка, кричи… так хорошо когда ты кричишь…
- Там же дети, Рома!
- Да, какие они дети? Они, небось, женятся еще раньше нас и вообще, пусть завидуют!
- Ох, Зверев! Ну ты и…
- Что?
- Бабник… Грех… как мой папа говорил.
- Так говорил?
- А ты не помнишь? Иди, говорит, от греха подальше.
- А ты не пошла… То есть наоборот, как мотылёк полетела.
- Полетела… я ведь… я ведь вообще не думала, что что-то будет. Не представляла, что такой как ты на меня посмотрит, внимание обратит.
- Ты же красавица, Вер, редкой красоты женщина.
- Я искалеченная, Ром, и это… оно было со мной всегда и будет, только…
- Что?
- Только теперь я не принимаю это как наказание. Я принимаю это как дар, божий дар, который помог мне быть с тобой.
- Люблю тебя…
- И я…
- Вер…
- Что, генерал?
- Сына мне родишь? Пусть у нас будет один Маресов, а второй, всё-таки Зверев.
- Будет. Обязательно. Будет….